Следствие ведут знатоки

 — Все понял? Действуйте! Я ничего не пожалею! На всю жизнь Шишкина запомнит! — он вешает трубку и бежит к машине. — Спасибо, начальник!

* * *В ветхую избушку у ворот плодоовощной базы входит Знаменский.

— Из какой организации? — равнодушно спрашивает вахтер, крошечный старичок в сползающих на нос очках.

— Управление МВД. — Знаменский предъявляет удостоверение, но старичок не смотрит, а вникает в список у себя на столике.

— Вроде ваших сегодня нет… На капусте вот из Консерватории, на картошке — медицина… и эти грузят … кибернетики. Ваших нет.

— Я не овощи перебирать. Проверку веду, понимаете?

Вахтер окончательно теряет интерес.

— А-а… тогда пожалуйста.

Знаменский идет по территории, посматривая по сторонам: на длинные бетонные бункера хранилищ, переваливающиеся из ямы в яму грузовики с надписью «Овощи», на грязные дороги и группу то ли кибернетиков, то ли музыкантов, орудующих лопатами около одного из складов. Какой-то человек, завидя Знаменского, боком-боком подается в сторону, избегая с ним встречи.

…В просторном, дорого обставленном кабинете со Знаменским беседует заведующая базой — Чугунникова, женщина оживленная, деловая, решительная, руководящая. Этакая мать-командирша. Взгляд цепкий, умный, улыбка располагающая. Со Знаменским она держится приветливо и несколько покровительственно.

— Привыкла, Пал Палыч, девятый год ворочаю. Ну, конечно, забот в моем хозяйстве хватает: материальные ценности на руках, техника, люди…

— Включая медиков и кибернетиков.

Чугунникова добродушно отмахивается.

— С ними-то просто… Да, так о пропавших вагонах. Я, честно говоря, не вникала в подробности. В объеме нашего оборота, Пал Палыч, три вагона — мелочевка.

— Да ведь апрельские помидоры, Антонина Михайловна. Не августовские!

— Все равно укладывается в нормы естественной убыли.

— Допустим, даже так. Но нормы-то на фрукты-овощи. А сами товарные вагоны естественной убыли не подвержены, верно?

— Вагоны? — весело принимает слова Знаменского Чугунникова. — Верно, верно!

Из переговорного устройства у нее на столе раздается легкое шипение, а затем мягко-вежливый голос хорошо отдрессированной секретарши:

— Антонина Михайловна, Рудакова пришла.

— Пусть ждет. А ты, Зоенька, попробуй мне Матвей Петровича поймать.

— Хорошо, Антонина Михайловна, сейчас, — откликается вышколенный голос.

— Ищите, Пал Палыч, ищите. Мне от этих вагонов проку чуть.

— Почему же?

— Да ведь давно сгнило.

— Антонина Михайловна, соединяю с Матвей Петровичем, — доносится из переговорника.

— Извините, зампред исполкома по жилью. — Чугунникова берет трубку. — Здравствуй, я по твою душу. Вы что же со мной делаете? Я людям твердо обещала… Не хочу понимать и не буду.