Следствие ведут знатоки

 — До меня был один сторож, при мне — два, дневной и ночной. Вы представляете, что такое выбить лишнюю ставку? Я выбил!

— Проверим.

— Проверяйте. И сигнализацию, кстати, я выбил. Заставил купить новейшую усовершенствованную систему. Целый год докладные строчил.

— И потом монтировали ее при всем честном народе.

— Да никто не обращал внимания!

— Детский разговор, товарищ Пчелкин. Повторяю: почему вы не закрыли музей для посетителей на время работ?

— Чтобы не закрывать его для посетителей.

— Вы считаете ответ достаточен для протокола?

— Да поймите, товарищ следователь, бригада из областного центра возилась три дня, а тут разгар сезона, то и дело экскурсии. Наш музей — обязательный пункт туристского маршрута. И вдруг мы запрем двери, и десятки людей, многие издалека…

— Иностранные туристы тоже были?

— Т-тоже, — с заминкой выдавливает Пчелкин.

— Весьма характерно. И не исключено, товарищ Пчелкин, что именно вследствие этой халатности воры получили доступ к картинам. Следующий вопрос: с какой целью вы замяли историю с кражей?

— С целью оградить репутацию музея и вообще… не будоражить общественное мнение.

— Я предупреждал, что жду от вас правды, товарищ Пчелкин. Где и кем вы работали прежде?

— Завотделом в области, в Управлении культуры.

— Назначение директором музея — понижение?

— Ну… отчасти, — мнется Пчелкин.

— За что вас сняли?

— Ну… не поладил с начальством.

— Повторяю, с какой формулировкой вас сняли?

— Строгий выговор за нарушение финансовой дисциплины. Но это сплошь интриги!

— Да?

Пчелкин клятвенным жестом прижимает ладонь к сердцу.

Однако на Зыкова клятвы не действуют.

— Если бы Управление было поставлено в известность о происшествии, вам угрожало бы новое взыскание, не так ли?..

— Они, конечно, рады придраться, — злится Пчелкин. — Могли бы загнать в деревню. Сельский Дом культуры.

— То-то же! Не о чести города вы пеклись — о собственной карьере. А в результате следствие началось полгода спустя. Вы оказали ворам неоценимую услугу своим молчанием, товарищ Пчелкин! Надеюсь, неумышленно.

— Надеетесь? — вскидывается Пчелкин. — То есть, вы не уверены, что я… Это уж слишком! Возможно, человек оплошал, однако это не дает вам права сомневаться в моей порядочности!

— Отчего же? Такое право у меня есть.

— Но… нелепо же подозревать, будто я сам у себя взял и…

— А чем может быть опровергнуто такое, к примеру, допущение, что подмена в музее была произведена давно? И что имитация кражи послужила лишь средством замести следы?

Пчелкин ошарашенно молчит.

— А, товарищ Пчелкин? Жду ответа.

От отчаянности ситуации Пчелкин обретает даже некое спокойствие.