Следствие ведут знатоки

Женщина нехотя отрывается от нескольких людей, с которыми разговаривала, и окидывает взглядом Томина. Перед ней достоверный уроженец субтропиков — из породы тех, кто весьма доходно эксплуатирует климатическое преимущество этого края.

— Вот заболел человек любовью к прекрасному, — смущенно сообщает Орлов.

— Тяжелый случай, — роняет Тамара.

За спиной Томина кто-то хмыкает: «Осложнение после урожая фруктов».

Оттеснив Тамару немного в сторону, Орлов говорит:

— Томочка, моего друга потянуло на собирательство.

— Что же он собирает? — в тон Орлову Тамара понижает голос.

— Бессистемно, как всякий новичок. Ему надо помочь…

— Лично у меня для новичка ничего нет.

— Ты хоть познакомь его с кем-нибудь. Я обещал, неудобно.

— Ну пойдемте, — усмехается Тамара.

Они направляются к ближайшей группе.

— Разрешите вам представить — Саша с юга. Начинающий коллекционер.

Томин энергично пожимает руки: «Саша… Саша… Саша… Очень приятно…»

— Насколько я понимаю, — насмешничает Тамара, — трехэтажная избушка на море или в горах, которая нуждается в украшении?

— Примерно, примерно, — соглашается Томин.

Тамара отходит, оставив его на милость новых знакомых.

Но новым знакомым он тоже не интересен.

— Чем можем быть полезны?

— Решил коллекционировать что-нибудь настоящее, — с энтузиазмом объявляет Томин. — Посоветуйте, чтобы не ошибиться.

— Это зависит от вкусов и, простите, средств.

— За средствами не постою! — тон денежного олуха удается Томину в совершенстве.

— Но что вас все-таки привлекает? Я, например, собираю Хлебниковские эмали. Вот он гоняется за ранним Кандинским, за его стилизованными пейзажами а ля рюсс. А он имеет пристрастие к народной утвари и одежде. И так далее.

— Не знаю, понимаете, на чем остановиться. Хотелось бы сойтись с понимающими людьми.

— Слушайте, Саша, — говорит наименее вежливый из собеседников, — вы интересуетесь искусством? Вон там, — он указывает на длинную витрину магазина, — от угла до угла — сплошное искусство! Идите и выбирайте. Нам надо поговорить. — И демонстративно отворачивается к своим. — Так вот, други, насчет красного коня. Еще у экспрессиониста Марка были «Три красных коня». У него же есть «Синие лошади», «Голубая лошадь»…

Н-да, с налету не врежешься в среду любителей живописи, одержимых красными и синими конями. Но, в сущности, и Томину не они нужны. Он явился сюда в виде откровенной наживки для дельцов при искусстве. Для более тонкой игры нет времени. И успокоительно кивнув огорченному Орлову, который издали наблюдает, как его протеже получил от ворот поворот, Томин входит в магазин. За ним с улицы направляется «жучок», угодливо приветствуя выходящего из магазина Альберта в сопровождении почтительного молодого человека.