Следствие ведут знатоки

 — клянется Виктор.

— Старайся, Витек. Старайся, пока я добрый, — зловеще-ласково внушает Бондарь. — Если милиция до пистолета доберется, я тогда в тридцать три завяжу. По крайней мере не продашь, когда заметут.

Виктор опасливо ежится.

— Нет, ну… На чем же заметут… Вроде бы не на чем.

— А ты не зарекайся, такой страховки небось нету. Транзитники мы, ясно? Уже засиделись. Не к добру… Короче, даю тебе три дня сроку. На Таганке у метро есть блинная, знаешь? С завтрева в восемнадцать часов жду там. Только не ори: «Привет, маэстро!» Пятница — крайний срок!

Угрозы маэстро — не пустой звук. Виктор понимает. Надо спешить…

— Топору и топоришкам! — провозглашает он, застав парней за вялым разговором.

Те отвечают вразброд и неуверенно: крутится тут новый тип, а что за тип — неведомо.

— Отойдем на пару слов, — говорит Виктор Топоркову.

Отходят в сторону.

— Считаю, пора для знакомства, — Виктор щелкает себя по шее. — И вообще, для осмысления жизни.

Топорков польщен:

— Если ставят — не отказываюсь. — И машет приятелям: — Я пошел!

Они уходят, сворачивают за угол, продолжая разговор.

— А касательно Лехи у меня политика — сестричку клею, куколку.

— Да она еще… Что она понимает?

— Объясню — поймет!

Виктор покровительственно хихикает.

Томин валится на диван в кабинете Знаменского. Подождав немного, Пал Палыч присаживается рядом.

— Саша, ну что?"

"— А что? Тихо, покойно, мягкий диван… Только не давай мне спать, не добудишься.

— Ты пропадал пять дней — что принес?

— Пока шел, что-то, помнится, было… — Томин лукаво приоткрывает один глаз. — Ах да, ты интересовался неким Бондарем. Нашел я его берлогу. — Там сейчас поджидают.

— Гора с плеч! Да расскажи же.

— Слишком длинная история. Она описана в рапорте. А рапорт лежит в папке. Папка в сейфе, сейф в кабинете у начальника… К чему это я?.. А-а, да: в ближайшие часы доставят Бондаря, подготовь достойную встречу…

Встреча подготовлена. Бондарь сидит между двух мужчин, однотипных с ним по комплекции, возрасту, цвету волос. Рядом на столике лежат три кепки.

— Начинаем опознание, — объявляет Знаменский.

Томин выходит в коридор. Бондарь быстро меняется местами с соседом. Заметя, что двое других без галстука, стаскивает свой. Томин вводит продавщицу.

— Посмотрите внимательно, — говорит ей Знаменский, — есть ли среди опознаваемых мужчина, которого вы прежде видели.

— Сейчас, — толстуха попеременно вглядывается в мужчин. — Сейчас-сейчас…. Вот ведь… Как-то все кажется по-другому.

— Наденьте, пожалуйста, кепки, — обращается Знаменский к опознаваемым. Те надевают, кто как привык.

— Кепка у него была на лоб, и воротник поднят, — в сомнении бормочет женщина.

— Надвиньте кепки пониже, — распоряжается Знаменский. — Поднимите воротники.