Следствие ведут знатоки

— Глядите, Леха-Ледокол плывет!

— А где ж твоя флотилия?

Леша оценивает обстановку.

— На приколе.

— Ходят слухи, он задается! — не отстают парни.

— Ходят слухи, она стал очень смелый!

— Соответствует действительности, — говорит Леша.

— Ах, как он грубо разговаривает! Ах, я боюсь.

— Ты что же ребенка обижаешь, Ледокол? За это можно и схлопотать."

"— Вообще-то, я против вас ничего не имею. Но, если охота, готов, — он отступает на шаг, аккуратно ставит авоську и принимает боксерскую стойку.

Виктор наблюдает.

— Слыхал? — балаганит парень. — Он на все готов!

— Это очень опасно.

— Для него, разумеется.

— Учтите, бью первым. Такой принцип.

— Ах у него еще и принципы!

Парни надвигаются на Лешу. Короткая схватка, в результате которой один падает, другой хватается за скулу, третий в замешательстве отступает.

— Удар! Еще удар! — «болеет» Виктор.

— Могу быть свободным? — бравирует Леша. — Или желаете еще по порции?

— Отвесь им, отвесь посочней! С горошком! — подзуживает Виктор.

— По-моему, уж сыты.

— В следующий раз возьмем нож и вилку, аппетит будет лучше, — обещают побитые.

Виктор уважительно подает Леше авоську.

— Лихо!

Тот забирает авоську и двигается дальше. Виктор идет рядом.

— Первый разряд?

— Был одно время.

— Бокс — штука полезная. Но на улице может подвести.

— До сих пор служил.

— Это пока до серьеза не дошло.

— Что вы подразумеваете под «серьезом»?

— Видишь ли, парень… тебя Лехой звать? Может, будем знакомы? Виктор. — Обменивается рукопожатием с несколько озадаченным Лешей. — Сцепился ты, Леха, со шпаной, они теперь не забудут. Про ножик-то с вилкой поминали не зря.

— Да это треп.

— Сегодня треп — завтра серьез. Вилку, понятно, дома оставят, а нож возьмут, раз плюнуть. И что ты тогда с одним боксом?

— Ну, самбо я тоже немного знаю.

— А если и они немного знают? С чем ты против них выйдешь? Чтобы наверняка?

— Не на жизнь, а на смерть? — усмехается Леша.

— Вот именно.

— Не собираюсь.

— Не зарекайся, Леха. Прицепятся всей кодлой, а тебе характер не позволит хвост поджать, я же вижу.

— И что вы предлагаете? Есть продажный пулемет? Дымовые шашки?

— Три-четыре спецприема могу показать с удовольствием, потренируемся. Будут отлетать, как жареные.

— С какой стати подобная благотворительность?

— А что особенного? Понравилось, как держался, жаль, если дуриком покалечат.

Кибрит «принимает» Пал Палыча и Томина в лаборатории.

— Ну, Шурик, ты не зря ползал под лопухами, а Марина не зря сидела в пулегильзотеке. У пистолета бурное прошлое. Впервые он зарегистрирован как орудие преступления тридцать лет назад.

Томин присвистывает.

— Да, в феврале сорок седьмого. При ограблении магазина из него тяжело ранили сторожа.