Следствие ведут знатоки

 — Знаменский невольно улыбается, видя глубокую растерянность Тобольцева. — После выезда в Товарищеский переулок немедленно побежали в медчасть — зуб заболел. Ну и, естественно, «вспомнили» и поправились… Все, Василий Сергеевич. Вам остается только объяснить, ради чего вы рвались в убийцы. Ни один суд не признает вас виновным!

— Суд? — горько хмыкает Тобольцев. — До суда, Пал Палыч, дожить надо…

— Что за настроение?

Тобольцев роняет голову на руки. Больше у него нет сил таиться. Он рассказывает, что с ним случилось — рассказывает взахлеб, с подробностями, крепко впечатавшимися в память.

А случилось вот что. Недели две назад вызвали его в медсанчасть на осмотр: можно ли разрешить прогулки (добаливал ангиной).

В коридоре ожидали еще несколько арестованных. Кира Михайловна, сестра, сидя за столиком возле стеллажа с историями болезни, распределяла кого к какому врачу. С зеками держалась участливо, душевно. Сама в аккуратном халатике, приятная такая женщина. Тобольцев, грешным делом, засмотрелся и не против был, что сестра очереди не соблюдала — всех вперед него выкликнула.

Оставшись с Тобольцевым наедине, она медлила и вроде бы смущалась. Потом вдруг ласково спрашивает:

— Что у вас… с горлом?

— Застудил немножко. Курил в форточку.

— Такой молодой! — «нечаянно» вырывается у Грибеник.

Тобольцев понимает ее внимание по-своему:

— Не старый, конечно. Хотя — двое ребят.

— И дети есть!.. — ахает женщина.

— А что?

— Нет-нет, ничего… Извините… Вот порошки, принимайте по одному на ночь. Когда боли резко усилятся, придется увеличить дозу.

— У меня что-нибудь нашли?.. Доктор что-то сказал не по-русски…

— Дайте я сама прощупаю. Сглотните. Да-а… Под мышку не отдает?

— С какой стати — под мышку?

— В подобных случаях бывает… Я ведь врач-онколог, это по опухолям. Хороший специалист.

— И что же со мной?

Грибеник «спохватывается» и говорит наигранно-бодрым тоном:

— Поболит — пройдет.

— Вы скрываете…

— Ах, дернуло же меня!..

— Что-то серьезное?

— Я не имею права, Тобольцев!

— Опухоль, да?.. Неужели рак?!

Грибеник горестно молчит.

— Операция?

— Вы толкаете меня на служебное преступление. Но я не в силах обманывать… Эту форму пока лечить не умеют.

Тобольцев отшатывается и что-то беззвучно шепчет. Он прикладывает ладонь к горлу, сглатывает, прислушивается к ощущению.

— Но… я нормально себя чувствую…

— Вот и чудесно! И забудьте все, что я сказала! — снова подчеркнуто бодро советует Грибеник.

— Никакой надежды?.. — Тобольцева начинает бить дрожь. — И сколько же я?..

— Не могу… не поворачивается язык.

— Очень вас прошу!.. Надо хоть как-то подготовиться…

— Месяц-два — предел.