Следствие ведут знатоки

А может быть, пожизненно? (Скидывает кота.) Неужели все?!.. Неужели конец?!..

Подходит к радиоле, снимает пластинку — она старая, еще пластмассовая, машинально читает название и вдруг с яростью грохает ее об пол. Берет другую из стопки, на миг застывает над ней, словно слушает и прощается с несостоявшейся своей жизнью. Бьет вторую пластинку. Третью. Четвертую.

Раздается звонок в дверь, повторяется, становится непрерывным. Затем, громко стучат, и доносится голос: «Откройте, Воронцов, милиция!»

― Дело № 11 ―

ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ"

"Совершено убийство. Предполагаемый преступник схвачен. Неожиданно через несколько дней находящийся с ним в камере пожилой вдовец, отец двоих детей делает заявление, что убийца — он…1

В тюремной камере, которая служит для содержания под стражей до суда, — двухъярусные койки, небольшой тяжелый стол, четыре тумбочки, четыре табуретки. Высоко расположенное, забранное решеткой окно. И все. Вынужденное безделье, глухота грязноватых стен. Скучно. Нервно: судьба еще не окончательно решена. Люди, что рядом, с тобой временно, ты им никто, они тебе — никто. Словом, скверно…

В камере трое. Один — молодой коренастый парень, другой, долговязый, — постарше. Третий — лет сорока, с мягко очерченным лицом и живыми карими глазами. Это Тобольцев, подследственный Знаменского.

Компания «забивает козла». Игра идет без азарта, под характерный «камерный» разговор.

— Сейчас главный вопрос — как она меня видела: спереди или сбоку, — тревожится парень. — Если сбоку, пожалуй, не опознает, а?

— Одно из двух: либо опознает, либо не опознает, — говорит Тобольцев.

— Если опознает, скажу, что полтинник на том месте обронил. Поди проверь, чего я искал.

— Ну-ну, скажи, — Тобольцев спокоен, почти весел.

— Хорошо тебе, Тобольцев. Твоя история смирная, бумажная. А ему думать надо!..

— Не думать, а выдумывать, — роняет Тобольцев.

Парень вскидывается:

— Да если не выдумывать, это ж верный пятерик! Тогда все, что там, — машет он на окно, — все только через пять лет! Через пять лет, ты понимаешь?

— Понимаю. Я отсюда тоже не на волю пойду.

С лязгом открывается дверь, арестованные встают — положено. Конвоир вводит новичка. Тот упитан, смазлив, с юношеским пушком на щеках; одет щеголевато, на плече сумка иностранной авиакомпании.

— Старший по камере! — вызывает конвоир. Тобольцев делает шаг вперед. — Укажите койку, объясните порядок поведения.

— Слушаюсь, гражданин начальник, — говорит Тобольцев.

Дверь запирается, щелкает глазок. Холина молча разглядывают: он кажется чужаком здесь, среди заношенных пиджаков.

— Здравствуйте, — с запинкой произносит Холин.

— Здравствуйте, — вежливо отзывается Тобольцев.

— С благополучным прибытием! — фыркает парень.

— Раз прибыли, давайте знакомиться.