Следствие ведут знатоки

Скопин. Гусев утверждает, что был с высокой температурой и действовал, как в бреду.

2-й шофер. В бреду?.. Тогда, товарищ полковник, мы все как есть в бреду…

Гриша. Ну, видно, уж делать нечего… Знал я про эти болванки. Пишите.

Сцена семьдесят четвертая

Конвоир приводит Гришу в камеру предварительного заключения, передает дежурному постановления об аресте.

Дежурный(Грише). Фамилия?"

"Гриша. Гусев.

Дежурный. Распишитесь в протоколе.

Сцена семьдесят пятая

Кабинет Скопина. Очная ставка между бульдозеристом и кладовщиком Мишей. Бульдозерист — коренастый, чубатый парень, сидит напротив Миши. Тот старается на него не смотреть.

Бульдозерист. Думал, очной ставки испугаюсь? Все выложу!

Скопин. Прошу обращаться но друг к другу, а ко мне.

Бульдозерист. Осточертела уже ихняя шарага, товарищ начальник! Глаза бы уже не смотрели!

Миша. Они у тебя от водки сроду не смотрели!

Бульдозерист. Верно, пил с вами. (Скопину.) Пил с ними, чего скрывать. И утром поднесут и в обед… Нарочно разлагали!

Скопин. Отказались бы.

Бульдозерист. Как откажешься? Невозможно отказаться, даже и примета плохая.

Скопин. Не слыхал. Но вернемся к делу. Кто вам предложил зарыть отливки?

Бульдозерист. Да он же! Помню, битый час стоял над душой — глубже, говорит, копай, глубже!

Миша. Он помнит! В стельку он был, товарищ полковник! Папу с мамой закопал бы — не заметил! Тебя насчет и того надо проверить. (Стучит пальцем по лбу.)

Бульдозерист. Себя проверяй! Если бы не помнил, как бы я их назад откопал? (Злорадно.) Вот в чем и штука, Миша, откопал я их нынче!

Сцена семьдесят шестая

Камера предварительного заключения. Перед дежурным, держа руки за спиной, стоит Миша.

Дежурный. Какая еще жалоба?

Миша. Генеральному прокурору, министру юстиции и в «Известию»!

Сцена семьдесят седьмая

Кабинет Томина. Томин продолжает разговор с Валентином.

Томин. Вот так, Валя. Взвесь.

Входит Кибрит.

Кибрит. Занят?

Томин. Как раз собирался сделать антракт. Человеку надо подумать. (Валентину.) Пошли, устрою.

Валентин и Томим уходят. Томин быстро возвращается. Взор страдающий.

Кибрит. Недавно от Пал Палыча. У него вдова Баха.

Томин. Паше достается…

Кибрит. Конечно, и ей тяжко. Проводит вечера на Павелецком мосту… И не верит, что он мог броситься. Знаешь, с такой убежденностью!

Томин вздыхает.

Кибрит. Шурик, я все думала, думала… А сегодня, когда отправляли экспертизы в прокуратуру, меня вдруг стукнуло!..

Томин. Ну?

Кибрит. Заявление Баха написано фломастером. Но, понимаешь, при нем были обнаружены две исправные авторучки — шариковая и перьевая. А фломастера — нет!

Томин. Выбросил… уронил… что угодно.

Кибрит. Впечатление, что он был всегда очень аккуратен. Даже черновик заявления не разорвал, не кинул — педантично положил в карман.