Следствие ведут знатоки

На полдороге Сергеева увидела его в зеркале и резко остановилась, плеснув из мисочки на пол.

Долго они молчали, отброшенные этой встречей лет на тринадцать — пятнадцать назад, когда она — нынешняя Сергеева, прежняя Шахова — отдала Знаменскому и Томину своего мужа, крепкого подпольного дельца. Beроятно, не страстно любимого, но любящего, щедрого и очень богатого.

По собственному побуждению отдала, без нажима и внешней необходимости. Заподозрила, что он замышлял «убрать» опасного свидетеля, — и отреклась, не побоявшись статьи с конфискацией.

На всегдашний Пашин вопрос — что, мол, толкнуло? — ответила: «Я могу быть женой расхитителя, но не уб…» И дальше выговорить не сумела, захлебнулась страшным словом.

Как преобразили ее протекшие годы! Нет бы увянуть — пополнела, расцвела, только столичный лоск сошел. Кто бы поверил — ведет трудовую жизнь, стоит, надо думать, в очередях, стряпает. Н-да, до чего все-таки Земля круглая. То Ковалевский, теперь она…

— Здравствуйте, Елена Романовна, — встал Томин, спохватившись.

— Здравствуйте.

— Не смотрите на меня как на выходца с того света!

— Для меня оно так и есть. Зачем вы?.. Что вам нужно?..

— Зря напугались, Елена Романовна. Я зашел всего-навсего побриться и так же не ожидал встретить вас, как вы меня.

— Брить я вас не стану. Руки дрожат… Нет. Нет, вы не случайно! Вы же пользуетесь электробритвой — по коже видно. Вы пришли ко мне!..

— Да, но только как к близкой подруге Майи Петровны Багровой. Так мне вас рекомендовали.

— Вон что…

Женщина поставила наконец мисочку, бросила на спинку кресла полотенце. Но Томин видел, что ее не больно-то отпустило.

— И чего же вы хотите?

— Кое-какой информации от женщины, с которой Багрова откровенна. Кстати, люди проходят, заглядывают в окна, а мы с вами беседуем. Довольно неестественно. Сделайте хотя бы вид, что вы меня стрижете. Надеюсь, ножницы удержите?

Сергеева, поколебавшись, взяла расческу и ножницы, накинула на плечи Томина полотенце.

— Не понимаю, почему информацию должна давать именно я. Считаете, что прежний опыт так меня характеризует?

— Да откуда я знал, что вы — это вы!

— Поймите, тогда это касалось только меня. Я распоряжалась своей судьбой. Чужой — не могу.

— Бог мой, сколько драматизма!

Сергеева сделала неосторожное движение.

— Уши стричь не надо, — мягко попросил Томин.

— Извините.

— Дело всего в нескольких вопросах.

— Майя — честная, глубоко порядочная женщина. И скрывать ей, по-моему, нечего. Говорите с ней сами. Я не имею ничего против вас лично, но мне невыносимо вас видеть!

— Елена Романовна, если б не чрезвычайные обстоятельства… опасные, между прочим, и для вашей приятельницы, я бы не настаивал.

Сергеева заикнулась что-то спросить, но бросила ножницы.