Следствие ведут знатоки

Какой-нибудь поскользнувшийся юнец или шофер, ненароком сбивший пешехода, или ревнивый муж, пересчитавший ребра сопернику, — все они находили в Костанди пламенного и искреннего заступника. Говорили, что настоящих злодеев он защищать ни разу не брался, ни за какие богатые гонорары.

Костанди предстояло познакомиться с Багровым, Багрову — с адвокатом, и им обоим — с материалами следственного дела.

Унылый носатый Костанди Багрову не понравился. Два раза он переспросил фамилию, недоуменно пожал плечами.

— Я грек, — тихо пояснил адвокат. — Русский грек.

— Ладно, на здоровье, — нехотя согласился Багров. Процедура ознакомления с делом заняла рекордно короткое время. Комментировать что-либо Багров не желал, ходатайств никаких не заявил. Адвокат тоже не просил о дополнении следствия, но, задумчиво вглядываясь в клиента, адресовался к Знаменскому (поспособствуйте, мол, налаживанию контакта, ведь вы с обвиняемым, я вижу, на дружеской ноге):

— Мне было бы легче строить защиту, если бы я полнее представлял поведение Багрова в быту, обстановку в семье и прочее.

— Не любит он распространяться о себе, — отозвался Знаменский.

— Не люблю, — подтвердил Багров. — Характеристика на меня с места жительства есть. Пьяница и хулиган. Недавно по заявлению жены трое суток отсидел, потому как посуду дома переколотил и соседку обхамил да облаял. И хватит. Нутро напоказ выворачивать — совершенно не к чему."

"После краткой паузы адвокат начал складывать свои бумаги.

— Всего доброго.

Вздохнул и вышел. Знаменский — следом: потянуло извиниться за Багрова и посоветовать подробно побеседовать с его женой. Но Костанди опередил советы:

— Интересный какой человек. Очень несчастный… Мне повезло.

Знаменский с симпатией пожал узкую горячую руку. Адвокатов он, честно говоря, недолюбливал — в целом. Хотя многих уважал. Но подобные Костанди попадались редко.

— Защитники, полузащитники… — процедил Багров, когда Знаменский вернулся в кабинет. — От кого меня защищать, Пал Палыч? От меня самого если. А на суде все будет аккуратно, ясней ясного. Наломал дров — изволь к ответу.

«На суде Костанди тебя, невежу, удивит, — усмехнулся про себя Знаменский. — Будет время — приду послушать».

Он убрал папку с делом, сунул в карман авторучку, давая понять, что официальная часть разговора закончена.

— Ну, вот и все. Багров… Так и простимся?

Тот понял, что следователь ждет откровенной исповеди, но навстречу не пошел:

— Сам горюю, гражданин майор. Я от вас худа не видел.

— Вот вы меня напоследок и уважьте.

— Чем?

— Расскажите все по правде. Не для следствия, следствие закончено. Мне лично.

Багров улыбнулся большим ртом.

— Что же, завсегда приятно вспомнить… На Выхина, вы знаете, я большой зуб имел.