Следствие ведут знатоки

Раз заговорил — говорите до конца!

— Нет, у человека в моем положении тоже есть своя этика. Надо сохранять лицо. Все отрицать глупо, конечно. Но все вытряхивать… Чуть на тебя надавили, и ты уже ползешь по швам…

— Неэтично?

— Если хотите, да! Неэтично. У меня масса знакомых в Столешниковом. Так сказать, свой круг. Женщины. Все они придут в суд. И что услышат? Как я буду выглядеть?

Довольно долго он упрямился, пока не предпринял нового отступления:

— Ладно, я скажу, что знаю. Только в деле пока ничего не будет. Такое условие. Если вы Чистодела возьмете, покажете мне фотографию, тогда пожалуйста.

— Известный жанр: лично вам по секрету. — Пал Палыч чуть не взбесился: — Воображаете, я способен торговаться? В моей ситуации? Я вас готов на дыбу вздернуть, но иметь официальные показания!

Миркин струхнул, кинулся «мириться».

— Несколько раз я писал Чистоделу до востребования. Сергеев он, Петр Иванович.

— Почтовое отделение?

— Главпочтамт.

— Почти на деревню дедушке. Работает?

— По-моему, пенсию получает.

— Сколько же ему лет?

— Сорок три.

— Так… Что еще?

— Один раз я видел, как он папиросы покупал. Глядите где. — Миркин взял лист бумаги, нарисовал: — Вот так старый Арбат, тут диетический, а вот так переулочек. И здесь палатка.

— Ну?

— Он был в шлепанцах. Далеко от дома человек в шлепанцах не пойдет, верно?

— Это уже кое-что.

— Но уже все, больше никаких концов.

— Попробуем поскрести по сусекам. Культурный уровень?

— Сероват… И, по-моему, зашибает.

— Женат?

— Вряд ли. Очень неухоженный.

Еще с десяток вопросов-ответов, и Пал Палыч позвонил Токареву:

— Миша, записывай. Номер один — пусто. Номер два — Сергеев Петр Иванович, предположительно пенсионер, учитывая возраст — по инвалидности. Место жительства — район Плотникова переулка. Имеет родственников где-то на юге. Над верхней губой небольшая родинка. Мягко выговаривает букву «г». Одет неряшливо. Курит «Беломор».

Токарев обещал мгновенно связаться с райсобесом, авось кто еще на месте. Если ж нет, то добывать координаты заведующего. Откладывать поиски Чистодела и на час было нельзя.

Знаменский вспомнил, что на свете есть сигареты. Вредная штука, которая помогает жить. Оба закурили, и Миркин спросил иронически:

— Допускаете, что найдут?

— Найдут. Если сведения верны.

Он представил себе Зиночку с ее реверансом и новой прической.

«Ну, еще один напор!»

— Миркин, куда вы сбывали шлих?

Тот протестующе заслонился худыми ладонями:

— Не все сразу, Пал Палыч! Не знаю, как вы, а из меня уже дух вон.

— Это потому, что вы сопротивлялись, Борис Семенович. Бились в кровь. А просто рассказать правду совсем не трудно. Попробуйте.

— Да что у меня было шлиха-то? Взял триста грамм.

— Допустим, — согласился Знаменский с враньем.