Следствие ведут знатоки

Теперь смотри, заходишь ты, спрашиваешь: «Здесь ли жил Боря Миркин?»

— Зачем?! Я мосгаз или жэк, чего-нибудь проверить…

— А там милиция? Какой ты жэк? Как тогда выкручиваться? Ты же умный мужик, ты соображай.

— Вот я и соображаю: спрошу Миркина, а мне — «руки вверх»…

— Так на здоровье! Ты чистенький. Слушай, какая легенда. Познакомился ты с Борей в пивной и по пьяному делу одолжил он тебе десятку. Сейчас ты зашел в пивную, а какой-то парень говорит, забрали Борю. Ты спросил, где он живет, и принес долг. Думал жене отдать или мамаше. Честный человек, понимаешь?

— Честный человек… Это, пожалуй, ничего. Погодите, — спохватился он, — да ведь у Бориса ни жены, ни мамаши!

— А тебе-то откуда знать, ты почти не знаком!

Трудно Чистоделу, да еще в подпитии противиться влиянию Приезжего. Доверие ему лестно и мордой в грязь ударить неохота, но заячья натура подрагивает:

— Вот влип я с вами… Всегда было раз-раз, товар — деньги — товар, а тут началась прямо «Индийская гробница»…

— Что?

— Кино такое раньше было.

— Хорошее кино?

— Хорошее.

— Вот и у нас будет хорошее кино, барабанщик!

С последним проблеском непокорства Чистодел мотнул головой:

— Тогда парное прибавьте… Еще два процента.

— Жирновато… Ну да ладно, нравишься ты мне… Значит, понял? Идешь в боевую разведку. Бей в барабан и не бойся! А выйдешь — топай в пивную и жди меня. Час, два — как уж получится. Сюда не суйся, в подъезд, даже не оглядывайся! Ясно?

Не все было ясно Чистоделу, но «боевая разведка» — звучало. Он приосанился и пошел.

А Приезжий, запалив новую сигарету, ждал. Скоро ли выйдет? Не тронется ли следом вон та машина с подремывающим шофером? Не устремится ли за барабанщиком какой-нибудь неприметный гражданин? До пивной четыре с половиной квартала, на этом пути надо безошибочно определить, нет ли слежки за домом Миркина.

19

Если б время и тревога не так жали на Пал Палыча, он позаботился бы куда фундаментальнее подготовиться ко второму допросу Миркина. Опросил бы сослуживцев и знакомых; узнал, с кем, из-за чего и в какой форме тот ссорился; говорил ли, как ему рисуется его будущее; что любил читать и так далее и тому подобное — словом, получил бы представление о внутреннем мире подследственного. Оно и практически было полезно и удовлетворяло всегдашнему стремлению Пал Палыча понять. Даже ярого злодея.

Но не по формуле «понять — значит простить». Тут его не раз предостерегала мать (квалифицированный психиатр), ежедневно вникавшая в глубины психологии своих пациентов. Она считала, что Бехтерев справедливо утверждал, будто некоторые душевные болезни заразительны. И потому врач должен внутренне крепко от них ограждаться. Понять надо, а вот «простить» — может означать «заразиться».