Следствие ведут знатоки

— Пятница… Насколько понимаю, вопрос касается алиби, — подчеркнул он для ребят («элиби» — произнесли кривившиеся губы). — Пятница… дай бог памяти… пятница…

Афоня бросился на выручку.

— Мы были на матче!

— Правильно, Афоня! Играли «Крылышки» с «Локомотивом». А после матча втроем пошли ужинать в «Эльбрус». Салатик с крабами, филе под соусом, пили сухое.

— Сколько вы там пробыли?

— Часа три, не больше. Афоне же в школу вставать.

Вот на что ставка! Пал Палыч обернулся к братьям, Михеев тоже, и взгляд его умолял, заклинал, требовал. Игнат первым сообразил, чего он хочет: подтверждения фальшивого алиби. Потом сообразил и младший и заерзал на диване, словно стало припекать снизу. Оба в открытую маялись. Афоня пролепетал:

— Действительно… мне вставать…

— Хорошо так посидели, — подхватил Михеев. — С футбола всегда аппетит зверский, как будто сам мяч гонял.

Гнев поднял Пал Палыча из-за стола, бросил между ребятами и Михеевым с его горячечным, нестерпимым взором.

— Игнат! Афанасий! Были вы в пятницу в ресторане?

Афоня вытер мокрый лоб.

— Салат вот помню… и филе… — балансировал он на краю обрыва в ложь и ждал поддержки старшего, ждал от него знака — что дальше?

— Я не спрашиваю, что вы ели, я спрашиваю когда? В пятницу, десятого — да или нет, Игнат?

Глядя на него, Пал Палыч вдруг отчетливо понял, что если тот сейчас соврет, то на этом и упрется, хоть режь. С его характером не так стыдно, что соврешь, — стыдно признаться, что соврал!

— Однозначно, Игнат. Да или нет? Но прежде подумайте! Это не просто ответ — это поступок. Это будет решение!

Игнат сдался то ли Знаменскому, то ли сгущавшемуся вокруг ощущению непоправимой беды.

— Я не уверен… кажется, это было в субботу…

— Не успел трижды пропеть петух! — воскликнул Михеев. — Эх, Игнаша!

Тот съежился.

— Оставим Священное Писание. С вас вполне хватит Уголовного кодекса! — сказал Пал Палыч через плечо, празднуя победу. — Знаете, ребята, за что Серов получил нож в спину? Слушайте. Он увидел вас на стадионе в компании вашего друга. Он, вероятно, хорошо представлял себе, что это за человек. Серов махал вам, но вы не догадались подойти. Тогда он пошел вас предостеречь. Последние его слова были: «Надо предупредить парней насчет одного гада».

— Сергей Филиппович… — одними губами прошептал Игнат.

Михеев яростно ощерился:

— Неужели вы не видите: начальнику нужно раскрыть дело, а кишка тонка! Вдруг удача — подвернулся человек с судимостью! Вали на него, все равно замаранный! Где этот ваш Серов, Чернов, знать его не знаю, давайте очную ставку!

Пал Пальм пережил пронзительный миг печали и радости, сплавленных воедино. Серов умер — убийца пойман.