Хильдегарда. Ведунья севера

– Чему там обучали?

– Да всему, – отозвалась Хельга, вынимая из сундука мешочки, явно с травами. – Все были разделены – мальчики отдельно, девочки отдельно. За тем, чтобы вы не пересекались, строго следили. Никому из родителей не хотелось, чтобы их дочь опорочили до свадьбы. Мне не разрешалось бывать на занятиях, но вы иногда мне рассказывали.

– И все же, чему именно там учили? – настояла я, пытаясь хотя бы примерно нарисовать в голове образ местного учебного заведения.

– Танцам, истории, тому, где и какие страны расположены, – начала перечислять Хельга, задумавшись. – Я не знаю, как точно назывались ваши уроки, вы просто рассказывали мне, что нового узнали за день. Вас учили правилам поведения. Но не нашим, а тем, которые приняты именно в Вестайне. Обучали играть на арфе. Вы заучивали множество песен и стихов.

– Пока все это напоминает какой-то институт благородных девиц, – хмыкнула я.

– Благородных? Ну, там действительно учились только дети, принадлежащие к богатым семьям, – задумчиво сказала Хельга и достала из сундука рулон каких-то бумаг. – Может, тут будет больше информации. Вы ведь многое записывали. Правда, не все взяли с собой.

– Надо будет обязательно просмотреть, – согласилась я, забирая из рук Хельги рулон и развязывая бечевку. Развернув стопку листов, мельком проглядела написанное. Кажется, это была какая-то легенда. –И долго я там училась?

– Четыре года.

Отложив в сторону листы, я посмотрела на Хельгу.

– Расскажи, до Вестайна далеко? Какой там климат, дома, люди, язык? – начала перечислять, подумав, что все это может оказаться очень важным.

– Вещи сложить обратно? – спросила Хельга, указывая на гору платьев.

– Нет, чуть позже.

– Хорошо, – Хельга снова села рядом, в этот раз более уверенно. – Ехать до Вестайна далеко, два месяца в дороге надо провести. Там намного теплее, чем у нас. Летом так и вовсе жарко. Зима же больше похожа на насмешку, очень короткая и теплая. Редкий снег, чаще дожди, постоянная слякоть, туманы, сырость, – Хельга передернула плечами. – В Кёльбейне дома каменные, а вот в деревнях, которые мы встречали по пути, деревянные. Многие из них покосились, а то и вообще развалились. Ближе к границе дома и вовсе больше напоминают кроличьи норы.

– Землянки, что ли? – спросила с любопытством, отметив, что на все это я и сама бы посмотрела."

"– Они вырывают глубокую яму, ставят над ней покатую крышу, а затем все это закидывают землей, – пояснила Хельга, явно решив, что я не совсем поняла ее.

– А люди, язык? – напомнила я, заметив, что Хельга задумалась, явно размышляя, о чем еще рассказать.

– Люди такие же, только много черноволосых и темноглазых. У нас это большая редкость. Говор их понятен, но тороплив.