Хильдегарда. Ведунья севера

Удивительно, что Балдер вообще выжил, ведь продукты гниения попадали в кровь, разносясь по всему телу. Да он от одной лихорадки должен был умереть. В тот момент, как мне кажется, речь стояла уже не о том, чтобы сохранить ему ногу.

– Не болит, – как-то потерянно пробормотал мужчина, все-таки прикасаясь к колену, словно до конца не осознавал, что никакого шрама больше нет.

– Помоги мне, – обратилась я к Хельге, а потом с ее помощью поднялась. – Встань и пройдись, – попросила я Балдера, отходя немного, чтобы дать ему больше свободного места.

Тот встал медленно. И я отлично понимала его – он просто боялся. Боялся, что боль в любой момент вернется. Скорее всего, колено доставляло ему массу проблем. Не удивлюсь, если оно болело постоянно.

Сделав пару шагов, Балдер замер.

– Не болит? – уточнила я.

Вместо ответа он мотнул головой.

– Ну и отлично, – я улыбнулась, а потом повернулась к Хельге. – Идем отсюда, – прошептала, решив, что вот прямо сейчас нужно оставить мужчину одного. Он должен прийти в себя, успокоиться, поверить в то, что с его ногой теперь снова все в порядке.

Думаю, некоторые вещи посторонним лучше не видеть.

Нашего ухода, как мне кажется, Балдер даже не заметил, по-прежнему стоя посреди комнаты. Правда, я видела, как он слегка качается из стороны в сторону, явно проверяя свою ногу.

Почему-то все это меня очень сильно задело. Я представила, сколько всего пережил этот сильный, несгибаемый мужчина, и мне стало жаль. Не его, нет – вряд ли ему бы понравилось, что его жалеют, – а других. Тех, кто живет, не зная, что есть человек, способный помочь им. И ведь мне это ничего особо не стоило. Подумаешь, небольшое головокружение и тошнота. Это пройдет очень быстро.

– Знаешь, – я буквально рухнула на кровать, но не легла, а упрямо села, фокусируя взгляд на Хельге, – я тут подумала: а сколько по деревням таких вот воинов? Рагна ведь не могла обхватить всю вольницу. А тех, кто просто болеет?

– Не так много, как кажется, – отозвалась Хельга. – Люди вольницы довольно крепкие. Воинов – тех, кто выжил, – обычно лечат сразу после возвращения из похода. Такие случаи, как у Балдера, редки. Конечно, есть люди, чем-то болеющие, но их мало.

– И все-таки, – я зевнула, а потом легла, подползая ближе к подушке, – если вдруг кому-то нужна помощь, я могу.

Некоторое время в комнате стояла тишина, я даже успела слегка задремать, когда Хельга спросила:

– Зачем вам это, госпожа? Лишние хлопоты все это. Да и что вам за дело до чужих бед? Это будет только тревожить вас. Может, не стоит...

– Нет, Хельга, – перебила я ее. Хотела открыть глаза, чтобы подарить ей хмурый взгляд, но веки казались буквально пудовыми. – Надо. Не спорь, – попросила и сама не поняла, как уснула.