Лесная ведунья 3

И я справилась. Не огнем — алмазом ограненным отделилась энергия от зеленого пламени, и не зажглась — засияла последняя свеча.

Ослепительно-яркая свеча цвета и формы зеленого алмаза…

Надеюсь, ты забудешь обо мне, охранябушка. Очень надеюсь… Ты ведь сильный, был сильный, а теперь еще сильнее станешь, да не повредит тебе больше ни проклятие чародейское, ни заклинания ведьминские… Теперь я за тебя спокойна…

И я рухнула на землю, но вовсе не для того, чтобы умереть. На «умереть» сил уже не осталось. Осталось на другое — бороться до конца. Потому что Луняше я такой судьбы не хотела.

— Клюка! — и верная помощница оказалась в моей руке.

«Леший…» — мой мысленный стон.

Отозвались разом оба. И мой друг сердешный и тот, каменный, что лишь недавно моим стал. А я уже ни к кому конкретно из них не обращаясь, лишь прошептала:

И на том помутилось мое сознание, словно сгорело дотла, без остатка. Только помню руки сильные, что обхватили, огня не убоявшись, да хриплое:

— Как помочь, ведьма ты несносная?

А говорить не могла я уже, ничего не могла, гасла я, как свеча на ветру. Но даже угасая, сдаваться без боя не желала. И теряя сознание, прошептала:

— Лешенька, милый, родной, изыщи те места, в коие магию жизни влить смогу. В округе таковых уже не осталось…

Глухой, полный отчаяния, совершенно не свойственный лешему стон, и прижав ладонь к моей щеке, аспид выдохнул в лицо:

— Первое — Выжженные горы. Смотри мне в глаза. В глаза, Веся!

А глаза то у аспида стали ясные, и почти… человеческие, что ли. И ладонь мою он себе на лицо сам положил, своею прижал, в глазах страх, на лице гнев.

Потом вспышка и я вижу горы. Далекие, от нас совсем далекие, я таких-то и не видела никогда — снегом припорошенные, соснами-великанами поросшие, да две горы из гряды дочерна выжженные. И странно то, что коли сосна горит, шишки ее раскрываются, семена на волю выпуская, а тут не было такого — и семян не было. Придется постараться! И я выдохнула живительную силу. Не туда, где гарь да уголья морозом схвачены были уж много столетий, а на гору соседнюю, усиливая рост саженцев, да выпуская семена созревшие, и ветром их подхватывая. Потрудиться пришлось из последних сил, зубы стискивая, да губы в кровь искусав, но упали семена в подготовленную почву, да ринулись ввысь сосны могучие. И никогда, вовеки мне бы такое не совершить, силенок бы не хватило, а тут… еще остались, к сожалению.

— Да, будь оно все проклято! — прошипел аспид, с трудом ярость сдерживая. — Смотри на меня, опять смотри! Давай, Веся!

И браслет на моей руке щелкнул. Браслет обручальный, мой. А свой он видать и не снимал никогда.

Я глаза вновь открыла, на него посмотрела, аспид в ответ новый образ на растерзание отдал.

Страшное место. Незнакомое. Неизвестное.