Ведун. Книги 1-18

— Брось оружие! — потребовал один из привратников.

— В мешке василиск, — признался Олег, поняв, что не способен на самоубийство. — Если его выпустить, он уничтожит весь город.

— Зачем же ты привел его сюда? — недоверчиво спросил воин.

— Я дал клятву, — пожал плечами ведун. — Теперь она исполнена, и я хочу уйти и убить его в безлюдном месте.

— Он лжет! — выкрикнул из мешка толстяк. — Он ограбил меня и хотел продать в рабство! А теперь надеется незаметно зарезать и присвоить мое добро! Снимите мешок, и вы увидите, что я обычный купец!

— Сними с него мешок, — опять начал подступать стражник и даже сделал вид, что пытается уколоть ведуна копьем.

— Великие боги, ну, почему я обязательно должен умереть! — взмолился Олег и снова приставил саблю к шее толстяка. — Назад, или я зарежу эту тварь! Если снять с нее мешок, она уничтожит всех! От взгляда василиска каменеют — или вы забыли?!

Народ отпрянул.

— Я обычный торговец, — опять заскулил толстяк.

— Мы, что, так и будем тут до ночи стоять? — недовольно высказался мытарь. — Ворота перекрыты, повозки ждут, казне убыток.

— Князя нужно звать, — предложил кто-то из толпы зевак. — Князя звать, Олеся Русланыча! Князь рассудит!

Стражник, подумав, поставил копье к ноге острием вверх:

— Сиди там, тать, не то заколю. Ну-ка, кто тут из купцов старший? Посылайте артельного за князем. Пусть он зараз решит, кого казнить, кого миловать. Мое дело исполнить. Ну же, шевелитесь, сердечные!"

"Василиск затаился. Видать, рассчитывал не просто вырваться на волю, а проникнуть в тело самого князя. Середин мысленно усмехнулся: нечисть надеялась напрасно. Жизнь так устроена, что человеку со слабой волей на трон или княжеский стол не пробиться. А против сильной воли у духа кишка тонка. Хотя, с другой стороны, Олега за сегодняшние художества в любом случае по головке не погладят.

«И дернула же меня нелегкая в честность поиграть! — в который раз подумал он. — Придавил бы эту тварь прямо там, у озера, и дело с концом!»

Правда, в этом случае остался бы вопрос с самоцветами. После гибели Глеба Микитича ведуна наверняка заподозрили бы в убийстве ради драгоценностей. Ведь в Новгороде знали, что он поехал охранять купца. Уцелел единственным, да еще с добром — значит, дело нечисто. Нет, прославиться таким образом Олегу не хотелось.

— Куда ни кинь, всюду клин, — пробормотал Середин, опуская саблю. — Влип так влип. А ты не дергайся, тварь. Мне ведь только повода не хватает…

Наконец в дальнем конце площади проявилось некое оживление. Народ заволновался, начал расступаться, и к кибитке решительно подошел стройный, широкоплечий, курчавый бородач с веселыми голубыми глазами, николаевской бородкой, чуть приплюснутым носом и небольшим шрамом поперек лба.