Ведун. Книги 1-18

Сама железо в брюхо выпросила.

Люди с облегчением рассмеялись.

— Надо уходить отсюда поскорее, — подвел итог дружинник.

— Теперь уже не страшно, — зевнул ведун. — Не дала поспать нежить. Давайте хоть подкрепимся получше.

— И я чего-то устала, — признала Кира. — Давайте гречку с тушеной свининой сварю, пока угли не остыли. А на дневке соснем часочек по очереди.

— Я схожу за водой, — протянул руку за котелком Сварт.

Все остальные, пройдя по ближним зарослям, собрали еще немного хвороста, кинули на угли. Девушка высыпала в котелок крупу, залила водой. Когда та закипела, достала одну из крынок, сняла с горлышка промасленную тряпицу, выгребла сальную пробку, выворотила в котел содержимое горшка. В воздухе моментально запахло тушенкой — так что у Олега засосало под ложечкой.

— Ну что, давайте перекусим? — предложил он. — Горячее сырым не бывает."

"— Подожди, зубы о кашу обломаешь, — покачала девушка головой, помешивая варево деревянной ложкой на длинной ручке. Потрогала ладонью челюсть:

— Однако бил ты сильно, ведун. Мог бы и понежнее, — проворчала она.

— Ну прости, пожалуйста. А куда было деваться? — Ведун отступил. — Пойду, лошадей пока навьючу. — Он покрутил головой: — А где воевода?

— Не знаю, — пожал плечами Ермолай, поднявшийся помочь Середину. — Может, в кусты отлучился?

— Нет, не в кусты… — встревожился Сварт. — А ведь и вправду, я его с самого утра ни разу не видел.

— И я, — вспомнил Олег.

— И я… — Ермолай опустил уку на меч и во все горло заорал: — Микула!!! Микула, отзовись!!!

Люди затаили дыхание, но, кроме потрескивания углей и свиста ветра в ветвях, не услышали ничего.

— Микула-а-а!!! — Голос ратника сорвался, и он, кашляя, пробормотал: — Видать, далеко отошел… Мику-у-ула-а-а-а!!!

— Хватит орать, — оборвал его Олег, поворачиваясь к костру. — Сам знаешь, что не откликнется. В стороне он от нас был. Вот и не заметили, как мавка увела… Тварь! Ну что, Ермолай, как мыслишь, надо эту нежить истреблять? Можно на это жизнь положить?

— Сам бы живота не пожалел… — Судорожно сжатые на рукояти меча пальцы побелели от напряжения. — Как ее поймать, нежить эту?

— Слизь нужна жабья, — вздохнул Олег. — Много. С перцем она разводится, «куриной слепотой» сушеной и растертой и когтями волчьими. Делаешь круг на сухом берегу неподалеку от болота, отсыпаешь порошком, заговариваешь. Коли мавка в круг влезет, то выйти уже не может и за пару месяцев выгорает на солнце полностью. Мороз, впрочем, ей тоже сил не добавляет. А чтобы она в круг заползла, в центре татя пойманного али невольника привязать нужно. Изменника. Человека живого, в общем.