Ведун. Книги 1-18

Олег поджал ногу, пропуская пронесшееся мимо создание и растерянно наблюдая за его паническим метанием.

— Подожди, подожди! Не бойся.

Существо наконец замерло, осторожно высунуло нос из-за загона с козами и вперило хмурый взгляд круглых глаз в ведуна. При этом оно пыталось брезгливо оттереть лапку, которой в панике ступило в козьи катышки.

— Чего не спишь? — проскрипело существо. — Не положено нам людям показываться.

— Да кто ты такой?

— Из домовых мы, вестимо. Неужто и так непонятно?

Глаза домового светились в сумраке, как у кошки.

— Извини, уважаемый хозяин, не признал сразу.

— Ладно уж, — проворчал он, поднимая камешек и возвращаясь к прерванному появлением Олега занятию. — Спать иди.

— А куртка моя тебе зачем?

— А это твоя?

— Естественно, моя! — возмутился Середин. — Ты, что, не знаешь, у кого взял?

— Ну раз твоя, стало быть, везет тебе, человече. — И домовой опять взялся за сковороду.

Олег потоптался, однако отнимать у хозяина дома косуху не решился и повернул назад в дом, решив подождать до утра. На полатях, чуть дальше от него, свернувшись на тюфяке калачиком, сладко посапывала Купава, внучка старого мастера-лучника.

«Бред, — понял ведун. — Домовые, оставшиеся в Изборске девочки. Снится все, наверное…».

Он забрался наверх, вытянулся на своей постели и с головой укрылся медвежьей шкурой.

Проснулся он оттого, что рядом сидела куница и почти на ухо грозно порыкивала, скаля зубки. Ведун открыл один глаз и проворчал:

— Чего тебе? Дай поспать спокойно.

Но куницу неожиданно поддержал Велислав. Он уже сидел за столом и завтракал. Хозяйка — полненькая красавица, пышущая здоровьем и весельем, — поставила перед ним миску с кашей, нарезанный свежеиспеченный хлеб и кувшинчик с козьим молоком. И толстяк с большим аппетитом уничтожал все это, чавкая от удовольствия.

— Поторопись, ведун, — сказал он, прожевав огромный кусок хлеба. — Воевода скоро сбор объявит, останешься без завтрака. А в полдник, окромя мяса вяленого, ничего не дадут.

— Вот потому я обычно путешествую один, — пробурчал себе под нос Олег, спрыгивая с полатей и направляясь на улицу. Здесь он углядел на углу дома кадушку с водой, подошел к ней, сладко зевнул напоследок и макнул вниз голову целиком. Выдернул, отфыркиваясь, пригладил волосы и макнулся снова. Огляделся, приходя в себя после сна и холодного купания.

Утро выдалось солнечное и теплое. Похоже, лето все же вспомнило о своих правах, и старина Хорс обещал путникам жаркий день. Это хорошо — хоть лужи с дороги пропадут, да трава высохнет. А то ведь сесть просто так невозможно — или щит под себя подкладывай, или пенек ищи."

"Когда он вернулся в избу, на столе его ждала та же снедь, что и волхва, только с одним небольшим добавлением.