Ведун. Книги 1-18

— Отчего странное, ведун? — пожал плечами волхв. — Место тихое, а святилище… Так для нас весь мир — святое место. Живу при дороге, путников исцеляю, порчу снимаю, скот от крикс да старухи-Морухи оберегаю, детей грамоте учу. Хорошее место. А на князя нашего ты зря наговариваешь. Наградит честь по чести. Из-за кровинушки своей над серебром давиться не станет.

— Ну извини, коли с князем обидел. Да только не тянет меня в княжеские-то палаты. С простыми людьми и говорить проще, и ласки больше, и радость у них чище. А серебро… Ты знаешь, волхв. После того как переступаешь порог бедности, серебро перестает казаться столь уж важным в этом мире.

— Бедности души, — тихо поправил хозяин пещеры.

— Чего? — не понял Олег.

— Бедность не в кошельке таится, ведун, — пригладил свою окладистую бороду волхв. — Бедность душевной токмо бывает. Коли у человека душа чистая да настоящая, он хоть и с голоду подыхать станет, а души своей за любые самоцветы не сменяет. А коли беден смертный душой, то будь у него хоть все подвалы златом забиты, а он все едино ради лишней гривны на любую подлость пойдет, нутром наружу вывернется, змеей подколодной ползать станет.

— Это точно, — признал Середин. — Есть в мире люди, что все только на деньги переводят, а есть те, что успехи свои измеряют совестью. И стена меж ними столь крепкая, что одним других вовеки не понять.

— Гладко стелешь, ведун, — довольно усмехнулся мужик. — А как в совести измеряются слезы детские? Серебром али голышами речными? Как душа того мужа ценится, что в неволе отрока бросает, руки помощи дать не желает?

— По-разному, — вздохнул Середин, понимая, что его поймали на слове. — Так!

— Явился средь бела дня колдун, прямо в детинец… Как он выглядел, Кира?

— Выше вас на голову, — ответила девушка, сдирая заячью шкуру. — Весь в черном. В меня огнем швырнул. Железо его не брало, отскакивало. Потом он закружился вихрем и исчез.

— Ну огнем бросаться несложно, я вас научу, — небрежно сообщил мужик. — Но вот как он от булата отмахивается, не знаю…

— Куда ребенка унесли, известно? — перебил его ведун. — Что за колдун? Откуда взялся, чего хочет?

— Откуда взялся, неведомо, — вздохнул волхв. — Недавно появился на рубежах Руси Полабской[11] и Новгородской республики. Мерзости всякие творит беспричинно. То в землях прусских мертвецов из земли подымет, то у чуди баб угонит, то у оттов скот в гадов земных обратит. Теперь вот до княжичей добрался. Чего добивается — неведомо, а логово свил в горах Аспида. Это где-то промеж Юрьевым и Пернавой, на юг от Мертвого озера.

— Юрьев и Пернава — в наше время Тарту и Пярну называться стали, — перевел для себя Середин. — Что-то я не помню никаких гор в Прибалтике.

— Логово тайное, — кивнул волхв, — от глаз простых заговорено.