Ведун. Книги 1-18

В опущенных руках угадывались широкие мечи, левую сторону груди прикрывали четырехугольные щиты, за спинами виднелись гнутые луки, колчаны, полные стрел, или связки дротиков.

— Сарматы, — узнал всадников Середин.

Еще дома, еще в благословенном двадцатом веке, изучая историю холодного оружия, он встретил описание этих диких воинов, разгромивших свирепых скифов и, в свою очередь, павших под ударами гуннов. Рассеявшись по территории будущей Руси, Турции и Средней Азии, они оставили после себя кровавые легенды и туманные описания, подкрепленные лишь редкими находками археологических экспедиций. И вот они пришли из глубины веков, колдовством вызванные из могил — рассвирепевшие, мстительные, не знающие пощады.

Они неслись по улице в ряд, и Середин поначалу не понял, почему дыхание вдруг пресеклось, а сердце бухнуло молотом, остановилось и вновь застучало все быстрее и быстрее, словно досадуя на себя за сбой.

На него мчалась лава мертвецов… Не упыри с гниющей и отпадающей от костей плотью, движимые только запахом теплой человечьей крови, а истлевшие, посеревшие за века скелеты павших воинов неслись на него в атаку. Бросая вперед массивный костяк, мерно вздымались копыта мертвых коней, покачивались в бесстремянных седлах всадники, склонившиеся вперед в стремительной скачке. Скалились из-под буйволиных рогов выбеленные временем черепа; золотые и серебряные бляхи, украшавшие сбрую, бросали сквозь туман тусклые блики. Медленно и плавно, как в кошмарном сне, неотвратимо надвигалась лавина призрачных всадников. Ни звука, ни крика, только грохот копыт по утоптанной земле."

"— Зря вы проснулись, ребята, — крякнув от напряжения, Середин метнул слегу, словно городошную биту, в ноги скачущим призракам.

Дробя неприкрытые шкурой лошадиные колени, слега разметала первый ряд всадников. Кувыркались кони, летели через головы седоки, разбрасывая буйволиные черепа, роняя оружие. Следующий ряд, не успев остановиться, попал в эту кашу костей, сбруй и седел.

Середин был уже среди них, вертелся вьюном, успевая наносить удары, намечать следующую жертву и уворачиваться от бьющихся на дороге скелетов коней. Гудел кистень, с треском лопались голые черепа, трещали, точно валежник, разрубаемые клинком высохшие останки. Ни крови, ни криков, только треск и осколки костей, только прах лезет в глаза, забивает горло, оседает во рту, раскрытом для глотка воздуха.

Все же они были слишком медлительны. Вот на Олега попытался налететь конем всадник в остром колпаке с украшенным золотыми полосами щитом. Середин видел, как всадник посылает коня вперед, сжимая голые ребра своего скакуна одетыми в обрывки пергаментной кожи мосластыми коленями, как поднимается рука, похожая на птичью лапу с зажатым в ней кривым широким мечом.