Ведун. Книги 1-18

Паромщик с помощником забивали через щели сходней длинные шесты в дно реки, чтобы паром не унесло по течению.

— Что, частые гости? — поинтересовался ведун.

— Наведываются… — Паромщик сплюнул в воду. — Лучше бы они прямиком в Киев шли, в дружину княжескую проситься. Там хоть им укорот дать могут. В прошлом годе эти викинги постоялый двор подожгли: девок им, вишь ты, не дали.

Ладья отошла от берега, с борта вслед варягам угрюмо глядели несколько дружинников в кольчугах и шлемах. Паромщик ослабил канат, протянувшийся до противоположного берега, и ладья прошла над ним, медленно удаляясь по течению.

— Пойдем-ка мы домой, — сказал паромщик помощнику, молодому угреватому парню с глупой ухмылкой. — У старосты брагой разживемся, посидим ладком. Сюда сегодня лучше нос не казать.

— Постой-ка, — остановил его Олег, — сегодня не перевозил парня в кожаной безрукавке, бритого? С ножом у пояса.

Мужик покачал головой.

— Такого не было.

Они двинулись к селению, негромко переговариваясь на ходу. Олег пожал плечами: будем ждать.

Солнце уже наполовину скрылось за бором на другом берегу, и тень от высоких сосен протянулась далеко по воде, чуть ли не до середины реки. Рыбаки подогнали лодки к берегу и теперь тянули сеть, ритмично что-то напевая. Пастушок лет восьми прогнал десяток коров, подбадривая их хворостиной. Буренки шагали не спеша, налитое молоком вымя тяжело покачивалось на ходу. Сразу захотелось парного молока, да со свежим хлебом… «Эх! Это ж надо в деревню идти, — лениво подумал Середин. — Ладно, сегодня обойдемся пивом». Он в последний раз оглядел широкую реку, заходящее солнце и пошел к корчме.

Возле порога заезжие северяне умывались из бадьи, с громким смехом плеская воду друг на друга. Трое были молоды, не старше двадцати лет, но высокие, с Олега ростом, кряжистые, как молодые дубки. Четвертый был постарше, лет сорока, чуть ниже их ростом. На крепком теле ни капли жира — сплошные мускулы, перевитые веревками вен. Викинг внимательно посмотрел на проходящего мимо Середина, взгляд его задержался на рукояти сабли за спиной, отметил кистень у пояса. Лицо воина было темное, но не от загара, а продубленное суровыми морскими ветрами, на лбу тонкой ниткой белел длинный шрам. Северянин чуть кивнул, как бы здороваясь, и Середин склонил голову в ответ. Один из парней, рыжий, с копной нечесаных волос, что-то сказал на грубом непонятном языке. Молодые с готовностью заржали. Мужчина постарше обернулся к ним, что-то негромко произнес. Рыжий отмахнулся от него, поднял над головой бадью и опрокинул на себя, вызвав новый взрыв хохота.

Хозяин расставлял лучины в державки на стенах, весело пылал очаг, из кухни несло дымком и подгорелым бараньим салом.