Ведун. Книги 1-18

— Хворь из тебя выгнать надо, а боле ничего. Нужна ты мне…

— Точно?

— Точнее некуда.

— Ладно. — Она легла на полок, перевернулась на живот и положила голову на руки. — А ты ничего, ведун.

— Спасибо на добром слове.

Олег подобрал ветки туи, окунул в бадейку веник и влез на полок.

— А чего порты не снимешь? — покосившись, спросила девушка. — Жарко поди?

— Потерплю. Чашку видишь, что перед носом стоит? Вдохни оттуда. И руки вытяни — всю хворобу прогнать надо.

Похлопывая легонько веником, Середин прошелся по рукам девушки, вдоль позвоночника, спустился к тонкой талии. Под ветками туи дрогнули мышцы ягодиц.

— Ой, щекотно.

— Терпи. — Середин кашлянул, стараясь внушить себе, что он просто врач.

Похлопав по розовым пяткам, вернулся к рукам, увеличил размах, снова прошелся вдоль тела. Кожаные штаны прилипли к ногам, пот катился по лицу, щекоча солеными каплями. Белослава прикрыла глаза, ресницы ее слегка подрагивали в такт ударам веника.

— Не больно? — спросил Олег.

— Да не бойся ты. Гладишь, как скатерть перед гостями. И пару поддай.

Раз командовать взялась — значит, дело на поправку пошло, решил Олег. Он плеснул на каменку и помахал над девушкой, подгоняя жар. Тускло светили сквозь пар лучины, багровели камни, молодое тело Белославы розовело, наливаясь жизнью, становилось упругим, притягивая к себе взгляд."

"Олег смахнул пот со лба.

— Перевернись.

Девушка легла на спину, раскинула руки. Блеснули сквозь пар карие глаза. Ни следа смущения не осталось на ее хорошеньком личике.

— Так что, любый мой в девках меня оставил? — спросила она.

— Не того ты себе парня выбрала, красавица. Голову заморочить, хворь напустить — на это он горазд. А в следующий раз как увидишь падающую звезду, глаза закрой, наговор скажи. Я научу. И траву дам. Будешь ее на груди носить. Тирлич-трава перелестника отваживает.

— Вот опять не сподобилась, — словно не слыша его, вздохнула Белослава. — Подружки на Ивана Купалу с парнями любились, хороводы водили, в росе купались, а я все девка да девка.

— Вот незадача какая, — усмехнулся Олег, — это поправимо, не горюй. Тебе по какой весне?

— По пятнадцатой.

— Ну, успеешь еще бабой стать. Все, хватит, пожалуй. Поднимайся. — Он шагнул вниз, отложил веники и поднял бадейку: — Сейчас взваром омоешься — как живая будешь.

Белослава спустилась с полка, шагнула к нему поближе. Невысокого роста, стройная, ладная, она была Середину под подбородок. Девушка глянула на Олега снизу вверх, и у него опять перехватило дыхание — такое неприкрытое приглашение было в ее глазах. Руки опять стали ватными, он с трудом поднял бадью и опрокинул ее над головой Белославы. Темный отвар, струясь по высокой груди, смыл приставшие к телу березовые листочки.