Ведун. Книги 1-18

Из-под ног Невзора с мявом шарахнулась кошка.

— Ить, зараза. Сюда, сюда, в горницу. — Хозяин услужливо распахнул дверь слева.

Здесь уже ждал гостей стол: молоко, свежий хлеб, каша в горшке, холодная убоина. На лавке в углу сидела девчонка лет пяти, хлопала на вошедших глазами, увлеченно обсасывая большой палец. Из подклети поднялась хозяйка — круглолицая, пышнотелая, — приветливо поздоровалась, поставила на стол лукошко с яйцами.

— Чем богаты, — прогудел староста, — не ждали гостей.

— Медку бы неплохо, или бражки, — потирая руки, намекнул Вторуша.

— Будет за что пить — поставим и медок, — хмуро сказал хозяин. — Кто из вас ворожбит? Не ты ли, — уставился он на Невзора.

— Я, — подал голос Олег, усаживаясь за стол.

Женщина услужливо налила ему молока.

— Молод ты, однако. А шапку в избе снимать положено, — прогудел мужик, опять обращаясь к Невзору.

— Головой страдает, пусть так будет, — пояснил Олег. — Ты расскажи, что с девкой?"

"— А что с девкой… слегла девка. Не знаю, сглазил кто, или хворает. Только лежит колодой, даже говорить не хочет…

— Кровиночка наша, жизнь вложили, себя не берегли, — заголосила вдруг хозяйка так пронзительно, что Вторуша расплескал молоко, — как дите стала, ни…

— Тихо ты, — прикрикнул мужик, — вот беда с бабами. Помоги, парень, век благодарен буду. Самая работа в репнице: капусту, репку собрать, под зиму скоро запас готовить, — а тут вишь как.

Глядя на мать, заревела девчонка на лавке. Олег допил молоко, поднялся с лавки:

— Веди.

— В светелке она, за печкой, — пояснил староста, — сами здесь, в горнице спим. Не ровен час, зараза какая на девке.

Через сени он провел Олега в небольшую комнатку, по стенам помещались широкие лавки. Окна здесь были заткнуты тряпками, стоял тяжелый запах давно не проветриваемого помещения, отхожее ведро в углу тоже не добавляло свежести. В полутьме Олег разглядел на лавке укрытое до головы тело.

— Ну-ка, давай отсюда, — велел он. — Хотя постой. Сперва тряпки убери да ведро вынеси. Тут и здоровый сляжет.

Староста открыл окна, подхватил ведро и захлопнул за собой дверь. Середин огляделся. Возле печи ухват, горшки на подставке. В тишине слышалось легкое дыхание лежащей на лавке девушки. Он постоял, вглядываясь в изможденное лицо, опасаясь увидеть багровые пятна или волдыри — если и вправду чума, лучше бежать отсюда быстрее. Но лицо девушки было чистое, хоть и бледное. Лет шестнадцать, от силы — семнадцать. Короткий вздернутый носик, полные губы. Ее можно было назвать симпатичной, если бы не заострившиеся черты лица. Середин попытался найти в памяти инкубационный период чумы — вспомнить не вышло, — и, махнув на это рукой, присел на лавку. Взяв руку девушки, нащупал пульс — ровный. Рука оказалась вялая, но жара не ощущалось.