Ведун. Книги 1-18

Эти выглядели тоже, мягко выражаясь, несвежими. Бросать их в новую сечу было невозможно.

Из битвы вышли невредимыми сотни полторы бойцов. Еще человек двадцать, кто прихрамывая, кто удерживая поврежденную руку, отходили к лесу в тыл отряда. Раненые половцы, способные ходить, тоже отступали к своим. Еще многие стонали на льду, не в силах подняться, но помогать им никто пока не рисковал.

— Их там сотен шесть, коли не более, боярыня, — сообщил один из воинов невидимой Верее. — Чую я, сшибку копейную готовят…

— Эй, Лесавич! — привстал на стременах Олег. — А скажи мне, дураку, отчего это половецкие рати здесь, как у себя дома, шастают? Где дозоры, где порубежники все? Куда смотрят.

— С Муромского княжества пришли, — отозвался воевода. — То ли сговорились с Муромом, то ли отогнали их оттуда. А порубежники здесь суздальские стоять должны…

— Нежити много развелось на русских землях, — неожиданно перебил ратника уверенный женский голос. — Разгоняют они дозоры малые. Схроны порубежные разоряют. Бродят где попало чудища глиняные, а справиться с ними не всякий может. Боятся их многие.

Теперь Олег увидел Верею — она возвышалась в седле по ту сторону отряда. Ведун, пнув пятками кобылу, направился к ней. В этот момент в воздухе что-то прошелестело, и в снегу перед гнедой выросла короткая оперенная палочка. Снова зашелестело, потом снова и снова, и скоро воздух наполнился звуками летнего дождя, падающего на густой кустарник. Заржала от боли лошадь, потом другая. Вскрикнул кто-то из ратников.

— С коней! — крикнул ведун. — С коней быстро! В лес уходите, в лес!

— Не уйти нам через лес, — покачал головой Лесавич. — Снег там по грудь. Завязнем, пропадем бесследно.

— С коней слезай, говорю! — сорвался на крик Олег, спрыгивая на лед. — Потом спорить будешь!

Воевода повернул голову к Верее. Та кивнула.

— Спешиться! — скомандовал он. — Уходим в лес.

Часто падающие стрелы ранили еще двух ратников, свалили коня, но, когда отряд ушел под кроны, стрелы почти перестали долетать до земли, с громким стуком втыкаясь в стволы, срезая ветки, ломаясь о сучья.

— Лошадей вперед! Снег утаптывайте! Отступаем! Дальше в чащу отступаем.

Стук стрел оборвался. По реке с гулким топотом промчались, опустив копья, две сотни, осадили коней за поворотом, остановились.

— Отсекают, — хмуро сообщил воевода. — Чтобы выше на реку не вышли.

— Коней дальше гоните, пусть целину рыхлят, — приказал Середин. — А сами снег утаптывайте. Нам нужно от берега хотя бы на сотню шагов отойти. Тогда и лучники стрелять не смогут, и конница для копейного удара не разгонится.

— Они и без разгона подъедут.

— Это вряд ли, — усмехнулся Середин. С реки донесся мерный рокот. Это, уже без всякой спешки, подходили половецкие сотни.