Ведун. Книги 1-18

И до капельки. Не то зря старались.

— Выпьет, — кровожадно улыбнулась Млада. — Ведаю, как сие сотворить…

Гостья вышла наружу, а Заряна присела рядом, с неожиданной силой опрокинула Середина на спину:

— Притомился, желанный мой… Замучился. Позволь, укрою тебя одеялом теплым, телом жарким… — Девушка принялась стаскивать с него штаны.

— Что ты делаешь, Заряна? — попытался остановить ее Олег. — Ты же больше не рабыня! Ты вольная женщина. У тебя вроде и жених имеется.

— Тебя послали мне боги, единственный мой. Соединила нас их воля, судьба земная, милость Сварога, дар Дидилии…

Заряна развязала пояс на сарафане, через голову стянула его вместе с рубахой, откинула край одеяла, забралась туда.

И что ее после этого — за косу выволакивать?"

"Вместо завтрака Олег выпил полкрынки шипучего холодного кваса, закусил пряженцем с капустой и яйцом, после чего осторожно выглянул во двор. Здесь пока еще никто не появился, и ведун, облегченно вздохнув, сбежал по ступенькам низкого крыльца, отодвинул деревянный засов калитки, толкнул створку, выскочил на улицу и… Оказался перед высоким, закутанным в коричневый балахон, мужчиной с полированным посохом, украшенным маленьким медным трезубцем. Продолговатое лицо со впалыми щеками тонуло в глубоко надвинутом капюшоне. Привязанный к запястью серебряный крест заметно нагрелся, предупреждая о магической силе гостя, но ведун уже и сам понял, что перед ним стоит волхв.

— Ты ли есть тот колдун болгарский, что врачует людей русских словом нечестивым, Чернобоговым? — Волхв вскинул посох, и если бы Олег не увернулся, то получил бы тяжелый удар по плечу.

— Но-но, без оскорблений! — рыкнул Олег, горько сожалея, что не прихватил с собой щита. — Ни Христом, ни Аллахом я себя не замарал! Чту богов русских, исконных — Сварога, Хорса, Стрибога, Макошь великую. Их именем дела свои и творю.

— Как смеешь ты, бродяга, — снова воздел посох волхв, — без моего дозволения именем богов в сем городе распоряжаться! Как язык твой поганый посмел имена их произносить!

— Много вас, разрешалыциков… — Ведун вполне демонстративно опустил кисть на рукоять сабли. — А почто сам ты света дневного опасаешься, под колпаками прячешься? Уж не сожжет ли тебя Ярило за тайные грехи, едва лик твой узреет?

— Да отсохнет язык нечестивца, слова такие на служителя богов кидающего! — громогласным, хорошо поставленным голосом изрек волхв, однако капюшон откинул.

Олег усмехнулся, увидев похожую на сморщенное яблоко, безволосую голову, что привело гостя в еще большую ярость:

— Как смеешь ты, охальник, в городе сем решать, кто милости достоин, а кто нет?! — Вперившись в Середина совершенно белыми, бесцветными глазами, волхв вытянул тонкий палец с длинным ногтем и ткнул им едва ли не в самый нос ведуна.