Ведун. Книги 1-18

Поди тут зацепи! Проще сам щит расколошматить — но при железной окантовке сделать это трудно.

— Ты бы силы поберег, выдохнешься, — дружески посоветовал Середин. — День длинный…

— А-а-а! — Уйва вновь устремился в битву, занеся меч над головой.

Щиты с громким треском столкнулись. Олег шагнул вперед, смещаясь противнику за левое плечо; меч прошелестел за спиной, звонко цокнул в лед.

— Трус!! — взвыл десятник. Середин только рассмеялся:

— Мне, что, еще и щит бросить? Ты умеешь драться только против безоружных и связанных?

— А-а! — Уйва опять кинулся щитом вперед.

Грохот удара — шаг вперед, за плечо, разворот. Новое столкновение — и опять тот же маневр.

Вогул, тяжело дыша, остановился, обдумывая, как поступить. Достать клинком врага у себя за левым плечом невозможно физически — уж так человек устроен, «мертвая зона». Недаром, по древним поверьям, именно в этом месте прячется человеческая смерть. Но и помешать ведуну уходить в эту точку десятник не мог.

— Мы будем драться — или ты собрался попить кумыса? — насмешливо окликнул его Олег.

— И кумыс будет, урус. И твоя голова на верху бунчука, — пообещал Уйва, медленно подступая к ведуну. — А твое мясо я скормлю волкам…

— Ручным? — поинтересовался Олег, упираясь ладонью в правый край щита. Похоже, теперь десятник собирался напасть именно с этой стороны. Правильно — тогда Середин не сможет обойти степняка слева. А сунуться с правой стороны — самоубийство. Это значит добровольно открыться мечу…

И все-таки Уйва никогда не поддергивает левую ногу при атаке!

— Перун! — Серединой своего щита вогул ударил в правый край диска противника, разворачивая тот к груди и одновременно пытаясь нанести укол сверху.

Ведун резко дернул щит вверх, отбивая клинок, и мигом присел, ударив краем деревянного диска в выставленную вперед ногу вогула — в самый свод стопы. Тот вскрикнул от боли — ведун отпрянул назад, отдергивая свое единственное оружие. Щиты разошлись краями, и Середин с силой толкнул левую руку вперед, метясь железной окантовкой в открытую грудь врага. У десятника округлились глаза, он резко опустил меч, высек сноп искр, вырезал пару белых щепок… Но остановить удар тяжелого щита легким клинком — безнадежно. Все равно, что велосипедом «Камаз» с дороги сталкивать.

Окантовка промяла войлочный поддоспешник, выбила вогулу из легких воздух и, наверняка, сломала несколько ребер. Глаза у десятника погасли — он отлетел на пару шагов и, рухнув на спину, широко раскинул руки. Олег тут же шагнул к нему, наступил ему на правое запястье, аккуратно вынул меч, плашмя похлопал клинком по щеке:

— Эй, Уйва! Не спи, простудишься.

Вогул застонал, разомкнул веки.