Ведун. Книги 1-18

Мало ли что…

— Холодно-то как, мой господин, — негромко, но внятно пробормотала сзади девица.

Олег оглянулся. Торопясь покинуть ханский шатер, невольница не стала ни ноги обматывать, ни шкуру свою искать. Так и чесанула — босая и простоволосая… Дура. Ноги у нее уже посинели, нос и уши стали темно-красными, зубы мелко постукивали.

— Ты чего, первый раз на улицу вышла, что ли? — Олег сплюнул, придержал гнедую, спешился. Подошел к рабыне, сунул ей свои рукавицы: — На, лицо и уши разотри. Ты хоть понимаешь, что, пока мы в барахле, Мимиром собранном, разберемся, полчаса пройдет?

Отчитывая Заряну, ведун хорошенько растер ей правую ступню, потом перешел к левой. Лед под ногами начал очень мелко подрагивать, словно кто-то совсем рядом часто-часто стучал по нему молотком.

— Это еще что? — Оглянулся на реку Олег.

Сосны по берегам мирно покачивались на ветру, над их макушками проползали облака, на ветку ближней березы спорхнула черно-белая сорока, суетливо задергала хвостом. Однако ведун вернулся к гнедой, снял с задней луки щит, перекинул его за спину. Развязал свой походный тюк, начал вытаскивать медвежью шкуру. Постукивание по ногам стало более четким и ясным, теперь уже и уши стали различать торопливый цокот копыт.

— Вот, ноги укутай. — Достав шкуру, Середин отнес ее невольнице, сунул в руки. — Завернись повыше, а в седле боком сядь. Не свалишься, надеюсь?

Девица не ответила, глядя ему через голову. Ведун усмехнулся от вполне ясного предчувствия, обернулся.

Вогулов было четверо. Двое в кольчугах и в островерхих шлемах, понизу опушенных песцом, один в длинном стеганом халате с рядом железных пластин на груди; во главе же небольшого отряда мчался в расстегнутом на груди полушубке, под которым виднелся войлочный поддоспешник, в мохнатом лисьем треухе радостный голубоглазый Уйва.

— Хорошего тебе дня, урус, — еще издалека замахал он рукой. — И хорошего дня всем нам…

Воин придержал скакуна, переведя его на шаг, расхохотался — весело, от души:

— Куда же ты умчался так быстро, урус? Что же ты не попрощался с десятниками великого хана?

— Неужели ты торопился за мной вслед только для того, чтобы кивнуть на прощание, десятник? — покачал головой Олег. — Я восхищен твоей вежливостью!"

"— Я не столько вежлив, сколько любопытен, урус. — Вогул осадил коня шагах в пяти от Середина, сунул за пояс плеть, взял в левую руку щит, правую ладонь положил на рукоять меча. — Неужели ты и вправду един с четырьмя ратными управился? А?

— Было дело, — спокойно кивнул Олег.

— А я мыслю, врешь ты, как все рабы. И сам ты не ратник, а раб беглый. Не бывает иных русских, окромя рабов, сам знаешь.

— Ты груб со мной, Уйва, — покачал головой ведун.