Ведун. Книги 1-18

 — Но напасть, случившаяся со мной в твоих землях, вынудила меня войти в твой город.

— Так о какой беде ты обмолвился, урус? — напомнил Олегу парень.

— Когда я подъезжал к вашему городу, уважаемый бей, — еще раз поклонился ведун, — на меня напали четверо душегубов. Нехорошо бросать мертвых, пусть и татей, на прокорм лисам. Я привез их сюда, дабы родичи могли предать их богам смерти согласно вашим обрядам.

Середин отпустил саблю, вынул нож и направился вдоль лошадей, надрезая ремни. Три мертвеца и один живой пленник один за другим шлепнулись оземь. Полонянин, не удержавшись, вскрикнул — парень тут же встрепенулся, подбежал к нему:

— Ого… — На крыльце появился мужик с клочковатой бородой, одно плечо его опускалось сильно ниже другого. Был он простоволос, но в валенках, ватных сапогах и расшитой крестами овчинной душегрейке, накинутой прямо поверх голого тела. Караван с телами произвел на него должное впечатление: мужик крякнул, обнажил длинный кинжал, задумчиво почесал им горло — на пальцах блеснули самоцветами два перстня — и медленно, осторожно переступая ногами, спустился по ступеням.

— Никак вернулся? Давненько не видались… А?

Мужик, торопливо захромав, подошел ближе, наклонился над пленником:

— Свиделись. Поставьте его, опосля поспит. — Стражник и парень, подхватив татя под локти, подняли его, поддерживая под плечи. — Ну, сказывай: где гулял, что видал? Много ли добра нажил своей волей.

— Тебе, старому уроду, все едино не найти, — с трудом прохрипел ратник.

В этот момент, растолкав горожан, вперед вырвалась женщина лет сорока в простом сатиновом платье, с завязанной на голове косынкой. Она на секунду замерла, потом упала на колени рядом с одним из убитых, взвыла в голос:

— Ой, Тэдинушка, ой, соколик мой ясный! На кого же ты меня покинул, почто сиротинушкой бросил… — Она сдернула косынку, ткнулась лбом в землю.

Мужик захромал туда, вытянул шею, вглядываясь в мертвеца:

— Да ты шо, Милана? То ж не Тэдинто, то Емва кривоглазый!

— Шубейка-то! Шубейка Тэдинто моего… Кто же его раздел, кто глазки его ясные закрыл, кто к порогу родному не пропустил.

— Это не я, — дернулся пленник. — Это чужак вот этот. Он в шубе приехал, потом на Емву надел.

— Ага, — кивнул мужик. — Поперва живого в шубу одел, опосля вместе с шубой мечом порубил.

— Уважаемый Бехчек! — Парень опустился на колено возле мертвого ратника. — Знаю кольчугу сию. От, три кольца при мне Хамермилк о прошлой весне менял. Все обижался, шипы кузнец наружу заклепал.

— От, стало быть, кто старого Хамермилка зимой у ворот зарезал, — понимающе кивнул мужик. — Свиделись, свиделись.