Ведун. Книги 1-18

— Что скажешь, вещая каурка? — поинтересовался Середин у гнедой.

Та обиженно всхрапнула.

— Понял, — кивнул Олег. — Сам завел, сам и выкручиваться должен.

Ведун еще раз обвел глазами сумрачный и холодный бор.

— Ладно, давай думать. Болгары, югра мимо Новгорода ходить не любят. Черемисы, как с вотяками в очередной раз поцапаются, до норманнов и прочей немчуры дорогу округ Новгорода и Холмогор так же находят. Многие купцы персидские, вятичи сказывали, опять же до Европы добираются — а этих новгородцы и вовсе через свои земли не пускают. Монополию на немцев берегут. А путь округ Великой Республики один — по Печоре. Там, в устье, говаривают, даже порт есть. Нарьяном, кажется, звать. Где и припасами запастись можно, и зазимовать, коли льды неожиданно запрут… Туда, вниз, и обоз шел, по следу которого мы поначалу двигались, помнишь?

Гнедая не ответила. Олег успокаивающе потрепал ее по шее, напряженно думая.

Эх, сейчас бы карту! Любую, пусть даже грубую и слепую школьную схему — хоть одним глазком взглянуть, как раскидываются на ней голубые ниточки рек, куда тянутся, где приникают друг к другу, чтобы растечься к разным океанам! Золотом бы чистым заплатил, монетами всю поверхность выложил в два слоя без жалости — а поглядев, пропитал бы чистым пчелиным воском, свернул в трубочку и хранил бы в серебряном тубусе с самоцветами… Нет карты. А от решения зависит многое… Потому как концы на русских просторах сотнями километров измеряются. Один раз в направлении ошибись — потом не один год на прежнее место выползать придется.

— Не может на Печоре ни одного селения не быть! — наконец решительно заявил Олег. — Слишком уж великая и знаменитая река. Хоть кто-то да на ней живет. А там и спросить можно. Вперед, родная. Вверх по Печоре пойдем. А там как карты лягут.

Гнедая явственно вздохнула и лениво потрусила дальше.

— Да, не может здесь не быть селений, — уверенно кивнул ведун, однако мысленно настроился утреннюю и вечернюю порцию урезать — мало ли что…

Дни потянулись дальше, перемешиваясь, вопреки всем метрическим системам, с километрами. По неглубокому, но рыхлому снегу верховую лошадь больше десяти километров разогнать нельзя — запарится. Роздых ей нужен от седла и сумок хоть раз, кормежка… Потом опять в путь. За день чистой дороги — часов двенадцать. Со всякого рода задержками — километров сто получается. Подъем, привал — сотня километров позади. И снова — подъем, привал.

Подъем. Облака изредка расходились, показывая небесную синь, потом снова сходились, присыпая землю мягкими белыми хлопьями. Налетал ветер, снося эти хлопья с открытого льда под деревья, а заодно обмораживая путнику нос и заставляя слезиться глаза, и Олег никак не мог понять — радоваться этому ветру или ругаться.