Ведун. Книги 1-18

Разве можно высечь дух из камня?

Волхв, поклонившись, поднялся, взял коня под уздцы, двинулся дальше пешком:

— Ты устал, ведун, и не чувствуешь порога духа.

Насчет усталости Олег, пожалуй, согласился бы, но примотанный к запястью крестик никак не отреагировал на третьи врата. А уж он точно никак не мог замучиться от долгого пути. Тем не менее, Середин тоже спешился и взял кобылку за поводья. Въехать верхом в чужой двор считалось в здешней Руси немалым оскорблением. А путники, насколько можно было догадаться, как раз входили в Дюн-Хор.

Правда, покамест окружающее пространство ничем не отличалось от пустынной местности, тянувшейся до первых врат. Разве только выступы скальной породы торчали там и сям, в большинстве своем украшенные черными двойными спиралями или двойными кругами с жирной точкой в центре.

Гнедая всхрапнула, потянулась мордой вправо. Олег повернул голову и ощутил легкий запах гари, а затем разглядел на фоне серого вечернего неба несколько дымков. И лишь после этого Середин сообразил, что прямой холм за скалами есть не что иное, как обычный земляной вал, за которым, видимо, и скрывается секретный северный город. Поверх простенького укрепления сохранились участки кладки из крупных, многотонных валунов — но эти остатки былого могущества, присыпанные снегом, только больше маскировали вал под обычный взгорок с торчащими из него скальными уступами. Ворот Олег тоже не разглядел, и его неожиданно посетила странная мысль:

— Скажи, Сварослав, а почему врата Дюн-Хора стоят на реке, а не на дороге?

— Нет иного пути, окромя Синташты, ведун. — Пожал плечами старик. — Болота округ, леса на сотни верст. Ни пешему, ни конному, ни зимой, ни летом ходу нет.

— Значит, эта река называется Синташтой?

Волхв не ответил, свернув влево, за высокий земляной холм правильной конусообразной формы. Впереди показались заросли карликовых берез — узнать эти изломанные, стелющиеся по земле стволы труда не составляло. В центре уродливой рощицы стоял обветшавший частокол: многие колья накренились, торчали наружу, а некоторые и вовсе попадали, и сквозь щели проглядывали темные идолы славянского капища. Сварослав, оставив коней, вошел в ограду, поклонился идолу, положил что-то к его ногам.

— Не уважают, однако, русских богов в этих землях, — пробормотал Олег.

— То наша вина, ведун, — не оглядываясь, ответил старец. — Мы — волхвы. Они — хранители. Лето придет, братьев привезу. Обновим святилище, жертвы искупительные принесем. Прости слабого своего внука, Отец. Не все помню, не все успеваю…"

"Последние слова относились уже к идолу, и Середин отвернулся. Молитва — дело очень личное, в нее вмешиваться нехорошо.

Заскрипел снег.