Ведун. Книги 1-18

— Поехали, родимая! — Он выбрался на припорошенный снегом речной лед, повернул направо и завел еще не написанную Высоцким песню:

В заколдованных, дремучих, старых Муромских лесах,Нечисть там бродила тучей, на проезжих сея страх,Воют воем, что твои упокойники,Если есть там соловьи — то разбойники.Стра-а-а-ашно, аж жуть…В заколдованных болотах там кикиморы живут…Тут Олег сбился, недоуменно поморщившись:

— С чего бы это кикиморам на болоте взяться? Кикиморы — они твари домашние. Сидят себе в темных сырых уголках да пакостят по мелочам. То пряжу перепутают, то квашню опрокинут. А болото… Чего им там делать? Ох, Высоцкий… Сбрехнул — а люди верят. Так потом и начинают у них в головах то русалки с рыбьими хвостами гулять, то кикиморы по болотам бегать.

Ведун зачесал затылок, придумывая рифму, но в голову ничего не пришло, и он, махнув рукой — все едино никто не слышит, — продолжил:

В заколдованных болотах там кикиморы живут,Защекочут до икоты и на дно уволокут,Будь ты конный, будь ты пеший — заграбастают,Ну, а лешие так по лесу и ш-шастаю-ют.Стра-а-а-ашно, аж жуть…Неожиданно запястье опять кольнуло нагревшимся крестом. Ведун натянул поводья, остановился, приподнялся на стременах, внимательно оглядываясь… Ничего. Лес как лес. Ни шороха, ни хруста. Ну, разве берега в этом месте немного повыше, а более ничего особенного.

Тронув гнедую пятками, Середин двинулся дальше, и вскоре крест остыл. Заехав за излучину, ведун опять придержал коней, а потом решительно развернулся, помчался назад, приблизился к подозрительному месту. Крест нагрелся — но никаких изменений вокруг так и не произошло.

— Ладно, — решил Олег. — Может, и нет здесь никакой нежити. Может, колдун какой сильное заклятье сотворил, вот крест его и чует. Может, даже и доброе заклятье. Христианству-то ведь все равно…

Он бросил на берега прощальный взгляд и снова тронулся вверх по реке размеренным шагом — ни от кого не убегая и никуда не торопясь.

— Так, на чем мы остановились? На чем-то страшном… А, вспомнил…

Олег старательно прокашлялся и запел:

Вихри враждебные веют над нами,Темные силы нас злобно гнетут,В бой роковой мы вступили с врагами,Нас еще судьбы безвестные ждут…Освященное в Князь-Владимирском соборе серебряное распятье остыло, свидетельствуя о том, что сгусток нехристианской магии остался где-то позади, и Середин снова придержал лошадку, испытывая нехорошее предчувствие — пока еще неопределенное, но ведун своему чутью привык доверять. Лучше десять раз понапрасну перестраховаться, чем один — булавой по голове схлопотать.