Ведун. Книги 1-18

Впервые за последние дни он оказался если и не среди друзей, то уж точно не среди врагов, а еще имелась пусть смутная, но цель, к которой он приближался с каждым шагом.

К словам водяного «К рассвету доберешься до болот» Олег отнесся как к некоторому преувеличению — уж очень быстро он двигался, а ночь только еще начиналась. Но час проходил за часом, а озера все не кончались. Поневоле ведун проникся куда большим уважением к пузатому старику, царство у него было не маленькое. Поэтому, видимо, чародейка и не смела пока предъявлять ему свои претензии, утверждать себя здесь в качестве «старшего зла».

Олег представил себе, как Асфирь сейчас мечется но деревне, по осиннику вдоль дороги, ожидая скорого появления ведуна. До рассвета она в погоню не пустится, зато потом оборотни бросятся по следу, волки, скорее всего, тоже. Однако болотная нечисть не боится солнечных лучей и на своей территории отнесется к любому пришельцу как к врагу.

«А ведь Борис говорил, что сбежавшую Марью на болотах нашли, — вспомнил ведун. — Почему же местная нечисть ее выпустила? Или не успела далеко забраться беглянка? Как бы не было у болотных тварей страха перед умруном — тогда придется туго».

Эти мысли немного охладили пыл Олега, вернули его к действительности. Как ни крути, а он отправился на затерянные в лесах болота один, не имея ничего, кроме своей головы и сабли. Это само по себе дело нешуточное, а учитывая также и погоню на хвосте — рискованное вдвойне.

— Далеко ли еще, электрическая сила? — крикнул он лоскотухам, перепрыгивая узкую протоку."

"— Недалече! — хором ответили озерные девы. — Да рассвет еще далеко! Батюшка наказал о тебе заботиться, не пустим ночью в болота!

— Я сам о себе позабочусь, кровососки! Скажите только, когда власть вашего батюшки кончится.

Под ногами вскоре началась топкая земля, лес поредел. Еще немного — и лоскотухи запели в последний раз:

— Прощай, враг наш ведун! Не увидим тебя боле, ночью на болота уходишь, смерть тебе!

— Раскаркались, — хмыкнул Олег, останавливаясь.

С севера тянуло запахом гнили, болота начинались прямо здесь. Если бы не ночь, то ведун, наверное, видел бы сейчас перед собой заросшее камышом и мелколесьем пространство, озера, сплошь покрытые ряской… Водяной народ не может иметь дружбы с болотным, воюют их стихии.

— Стану не помолясь, выйду не благословясь, из избы не дверьми, из двора не воротами — мышьей норой, собачьей тропой, окладным бревном, — не спеша начал шепотом наговаривать ведун, — выйду на широко поле, спущусь под круту гору, войду в темный лес. В лесу спит дед, в меха одет. Белки его укрывают, сойки его поят, кроты орешки приносят… Проснись, дед, в меха одет.