Ведун. Книги 1-18

Слив воду, Олег дал котелку немного остыть, а затем сел у обрыва и, жмурясь на теплое весеннее солнышко, стал неторопливо есть, с удовольствием причмокивая.

На вкус корни рогоза были крахмал крахмалом, хотя и с легкой горчинкой. По ощущениям – все равно, что жевать сырую картошку. Однако еда. Хоть и противная, но достаточно сытная. Удовольствие же Середин изображал для богов. Пусть знают, что их ловушка не сработала и что ведун прокормится даже на голой скале среди мертвых ледников.

Похоже, хитрость удалась – на рассвете путник обнаружил, что нить одного из «пауков», в наживку которого вечером был добавлен разваренный рогоз, натянулась. Взявшись за снасть, Олег уверенно выволок из озера здоровенного сазана чуть не в руку длиной. В верши на запах мятого распаренного рогоза зашли сразу с десяток плотвиц.

Похоже, боги смирились и перестали душить смертного голодом. Хотя, наверное, вскоре придумают какую-нибудь другую уловку, чтобы остановить упрямца на выбранном пути. А покамест ведуну пришлось ломать голову над другой проблемой: как сохранить добычу? Ведь морозов больше не предвиделось, а в тепле рыба долго не лежит.

Не имея под рукой ни соли, ни травы для качественного копчения, Олег мог сделать только одно: съесть как можно больше и лечь спать – чтобы жирок завязался…

Могущество Хорса, принявшего власть над миром, истребило последние следы царства Карачуна примерно через месяц после начала половодья. Снежные сугробы, что совсем недавно казались вечными и монументальными, сошли начисто даже в самых дальних тенистых уголках, лед исчез из всех луж и затонов, а на озере разве только редкие, самые крупные торосы пытались устоять под напором жарких солнечных лучей и теплых ветров.

Вода уже начала спадать, когда к холму привалила бортом просторная долбленка, в которой сидел бородатый курчавый мужик с окладистой рыжей бородой и двое мальчишек, тоже курчавых. Кожаные робы, грязные от слизи и мелкой чешуи, в чешуе также и сама лодка, и несколько плетеных корзин в ней. Сразу ясно – рыбаки."

"– Хорошего тебе дня, мил человек! – крикнул Олегу мужик.  – Какими судьбами в здешних краях? Мы тут плывем, тони свои смотрим, к путине готовимся. Глянь, а на Плешивке костер горит. Вроде как места нежилые, неудобье одно. Вот и гадаем, то ли русалки с нежитью хороводы водят, то ли люди смертные заблудились.

– Да благословят вас небеса за такие мысли, добрые люди, – прижав ладонь к груди, низко поклонился им Середин.  – Путник я простой, до жилья добраться не успел, половодье на переходе застигло. Прямо хоть «караул» кричи, да все едино никто не услышит. Сделайте милость, заберите меня отсюда! Куда угодно, токмо к людям живым поближе. Лучше на двор любой постоялый.