Ведун. Книги 1-18

«Акура» взвыла на предельных оборотах, сорвалась с места, сминая багажник «Фольксвагена», вывернула колеса и выскочила на тротуар, встала поперек, закрывая лежащих людей своей массой. В дверцах посыпались стекла, пару раз звякнуло железо – но прошившие дверцы пули бесцельно врезались в тротуарную плитку, срикошетировав в небо.

Амулет на груди девушки хищно сверкнул алыми рубинами – и глаза змейки погасли.

* * *– Звала? – ласково поинтересовался Олег, в упор глядя в глаза женщины.

Первой отреагировала Снежана – молодая прачка, визжа так, что закладывало уши, кинулась в предбанник, врезалась в дверь, отлетела, как давеча ведун, с разбегу врезалась снова, начисто забыв, что сама же закрепила створку клиньями.

Олег цыкнул зубом и быстренько, пока не погасла лучина, скинул сетчатый плащ Карачуна, спрятал за пазуху.

– На море-окияне, на острове Буяне стоит бел-горюч Алатырь-камень… – торопливо забормотала знахарка, перебирая свисающие на грудь амулеты. – От белого, от черного, от кривого и хромого…

– Ага, – согласно кивнул Середин и вытянул саблю.

Тетка взвыла не хуже племянницы, кинулась бежать, взлетев вверх по полокам и даже попытавшись забраться на сажные навесы, ухватившись руками за край. Никак не рассчитанный на подобную тяжесть навес с грохотом оборвался и осыпался вниз, распадаясь на отдельные жердины и погребая под собой неудачливую ведьму. Ведун трижды рубанул наотмашь, подобрал обломки тонких сухих палок, положил в очаг, подсунул горящую лучину снизу – опять остаться без света ему не улыбалось.

Знахарка забилась под полки и выла оттуда. Прачка, громко пыхтя, безуспешно пыталась выковырять клинья. Олег поймал ее за ворот, метнул к тетке, попробовал пальцем острие клинка.

– Значит, сказываете, рабом при вас стану бессловесным? Значит, сказываете, капризы любые исполнять стану?

– Ой, прости-помилуй, пожалей-пощади! Лихоманка попутала! – заскулила из-под полков женщина.  – Шуликоны ночные глупость нашептали!

– А ты, зараза мелкая? – острие сабли уперлось в горло девушки.  – Я тебя, девицу работящую, за трудолюбие да по доброте дурной серебром одарил – а ты меня сразу на всю казну обобрать захотела?

– Смилуйся, чудище ночное! – упала на колени Снежана.  – Уж не знаю, откуда глупость такая в голову пришла. Не иначе, от серебра несчитаного ошалела, разум помутился… Вот, забери, – полезла прачка рукой за пазуху. – Не надобно мне ничего. Путника приветить дело святое, за то платы не берут."

"– Оставь… – отмахнулся Олег и убрал саблю. Не убивать же в самом деле двух наивных дурочек, возомнивших, будто они способны подчинить своей воле потустороннее существо? – Скажите спасибо, что на меня нарвались, а не на игошу настоящего и не на бога, по миру гуляющего.