Ведун. Книги 1-18

Еще один всадник послал на него скакуна – Середин безжалостно разрубил лошади ее белоснежный лоб, а когда несчастная повалилась вниз на мгновенно ослабших ногах, вогнал всаднику окантовку щита в переносицу, вбив нос глубоко в череп. Вскинул саблю. Но на него никто больше не нападал.

– Кажется, все… – вышел навстречу княжич Чеседар.

Вид у юноши бледного был ужасающим. Вмятина на шлеме, вспоротая на плече набивка поддоспешника, пластины куяка во многих местах помяты, причем две темные полосы указывали сильные рубящие удары, от которых пластины оборвались вовсе.

Впрочем, сам ведун выглядел ничуть не лучше. Кольчуга в нескольких местах порвана, сам в крови, вместо спины под поддоспешником наверняка сплошной синяк. И если они оба натерпелись такого в железной броне, то каково досталось остальным, в их стеганках и кожаных кирасах?

Олег кинулся по дороге, присел на ее краю, оттянул в сторону мертвеца, отер ладонью лицо Водяного. Мальчишка лежал без сознания, а грудь его пересекала широкая глубокая рана: рубящий удар рассек и стеганку, и кожу, и мясо под ней, и вроде даже повредил часть ребер. В общем, не жилец. Хотя, с другой стороны, при таких ранениях люди погибают не из-за внутренних повреждений, а из-за потери крови. Из мальчишки уже почти ничего не текло, но он еще дышал. То есть, если остановить кровотечение, шанс есть.

– Кто тут есть? – оглянулся ведун по сторонам, открывая подсумок. – Ремни с убитых снимите и мне принесите. Скорее!

Щедрой рукой он засыпал рану порошком календулы – для дезинфекции и чтобы кровь запеклась, сверху наложил сушеный болотный мох – с той же целью, накрыл все чистой тряпицей – подолом рубахи, отрезанной тут же у булгарского мертвеца, а потом затянул все сверху пятью принесенными ремнями – сводя края раны, закрепляя их и препятствуя движениям груди.

Был при этом, конечно, шанс раненого просто задушить. Но в состоянии мальчишки хуже ему стать уже не могло. На мелком дыхании он, может статься, еще хоть сколько-то и протянет. Но первый же глубокий вдох убьет паренька без вариантов.

– Что смотрите? – рыкнул он на ополченцев. – Раненых собирайте, кладите на лошадей! Сколько наших вообще уцелело?

Быстро выяснилось, что из двух десятков дружинников на ногах осталось семеро, из трех десятков ополченцев – пятеро. Причем «стояло на ногах» еще не означало, что мужчины могли продолжать бой. Просто половина были ранены лишь легко, могли передвигаться сами. Девять тяжело раненных оставались на грани жизни и смерти. Остальные – погибли.

Утешало только то, что в жестокой схватке последним унжинцам удалось перебить полсотни булгар. Весь передовой дозор до последнего человека.

– Раз никто не ушел, то и тревогу поднять некому! – подошел к княжичу ведун.