Ведун. Книги 1-18

Последний, правда, волок лодку по самому мелководью, то и дело зарывался носом в реку, отфыркивался, упускал веревку и очень быстро уступил место очередному лосю. А когда наступили сумерки, на берег лодку вытянул матерый медведь: прихватил лапой за переднюю лавку, затащил чуть не наполовину, бросил и ушел.

В кустах, передвигаясь и моргая, горело множество глаз. То ли волки, то ли рыси, то ли невинные зайчики любопытство проявляли – ведуна это особо не беспокоило. Он находился в мире юной повелительницы природы: зверей и деревьев, травы и птиц, насекомых, змей, духов и нежити, в живом воплощении берегинь и леших, анчуток и навок. И раз Сирень больше не проявляла к нему враждебности – чего бояться?

Пожевав вяленого мяса – с одной ногой Олегу было не до костра – и не пользуясь никакими защитными наговорами и зельями, он просто завернулся в овчину и вытянулся на дне лодки.

От подзабытого ощущения полного покоя и безопасности ведун не просто заснул – он буквально выключился и пришел в себя только на следующий день около полудня. Лодку бодро тянула пара оленей, Сирень сидела на корме, глядя чуть в сторону. Навстречу катилась по самой стремнине глубоко сидящая ладья. Корабельщики проводили путников заинтересованными взглядами, однако особого изумления не проявили. Мало ли кто, где и каких зверей приучает? И на оленях люди ездят, и на лосях, и на ослах, и на собаках. Всякое бывает. Тем паче что шла ладья с севера, там упряжные олени не в диковинку.

Ветлуга основным торговым путем никогда не являлась. Ее предпочитали купцы, которые прямым ходом шли из Заволочья или Европы в Персию или наоборот, и потому не желали тратить времени на крюк через Вологду с ее богатым торгом, шумными постоялыми дворами и дорогими святилищами. Между тем крюк получался небольшой, но полезный – ведь у Славянского волока и новости узнать можно, и о ценах проведать, часть товара оставить, иным закупиться. Отдохнуть, помолиться, погулять, коли серебро лишним оказалось… Посему через Юг корабли ходили редко, десяток за день, не более. Ныне же и того реже: встречных с пяток, попутных и вовсе ни одного. Попутные понятно – откуда им взяться, коли в низовье война? А почему никто не торопился навстречу – осталось для ведуна загадкой. То ли нутром гости торговые неладное чуяли, то ли тревожные вести уже успели аж до самой Сухоны добежать.

На опустевшей реке затихли и прибрежные деревни. Постоялые дворы в них стояли с закрытыми ставнями и замотанными для доходчивости воротами, по улицам не бегали куры, не бродили овцы, не слышно было ни лая, ни мычания коров.