Ведун. Книги 1-18

Смертные заорали все, в стороны шарахнулись. Я же по месту свободному бежать и кинулась. Только меня и видели…

– Да-а, такую шутку они наверняка заметили, – почесал в затылке ведун. – И наверняка не оценили. Откуда ты взялась, вычисляется на раз-два. Понятно, что Любава-оборотень пришла с постоялого двора, где ее отец с родичами искали. Хозяин нас сдаст сразу, ему смысла нет правду скрывать. И выйдет так, что мы Любаву в волкодлака обратили… Ну, и сами, знамо, такие же. Коли на глаза попадемся, будут бить. Живыми не выпустят.

– Люди это любят, – подтвердила Сирень, однажды уже убитая в похожей ситуации.

– Так ты колдун? – удивился Велимош. – А я сразу догадался! Вона, как ты в ночи супротив кривичей дрался!

– Я не колдун! – недовольно поправил Середин. – Колдун – это тот, кто чародейством на жизнь зарабатывает. Я же просто тайны некоторые сего искусства ведаю. В делах же полагаюсь больше на саблю свою да на веления совести. Скажи лучше, как нам до Перми Великой мимо Вологды добраться?

– А чего тут сложного? – фыркнул корабельщик. – Хочешь, через Булгар вверх по Каме плыви хоть до самого Урала, а хочешь – на Сухону мимо Вологды через Ветлугу добирайся. Волок там не такой удобный, но ведь ты же не на ладье? Пересядешь просто в верховье, пешком от одной реки до другой дойдешь, вот и вся морока. Или по Унже плыви. Но там волок еще хуже, там ходят мало.

– Подожди, – вскинул палец ведун. – Из верховьев Камы ведь переволок на Печору есть?

– Вроде как да. Токмо я так далеко никогда не забирался, точно не скажу."

"– А нам аккурат на Печору попасть и требуется, – обрадовался ведун. – Тем паче что на Сухоне нас могут искать. Я в Вологде у хозяина постоялого двора о путях по ней расспрашивал. Так что, коли отец Любавы погоню затеял, то именно по ней и пойдет.

– Тогда ищи корабль до Булгара, – посоветовал Велимош. – Отсюда в верховья Камы вряд ли кто направится. Уж очень далеко. Да и селений там немного. Однако местные лодки должны ходить, там кого-нибудь найдешь обязательно.

Пирушка длилась долго. Прямо за столами почти все корабельщики и уснули. А утром молодые опять спустились к ним. Только девица Любава теперь уже исчезла – и вместо нее появилась мужняя жена с двумя косами вместо одной, с кокошником вместо венца и с поясом, завязанным под грудью, а не на поясе.

Гости, встряхнувшись, гульнули еще немного, крича молодым здравицы, но уставали куда быстрее, нежели накануне. Третий день был уже не столько праздничным, сколько похмельным: корабельщики приходили в себя, отпивались и собирались в путь. Велимош с Липичком даже ухитрились сходить на торг, закупиться припасами и оружием в дорогу – но их, понятно, отправили сразу на ладью.

Видимо, по этой причине и прощание с корабельщиками вышло быстрым и будничным.