Ведун. Книги 1-18

 – И воин славный. В дружину княжескую пойти не хочешь?

– А чего я там забыл? – рассмеялся Зяблик. – Платят меньше, служба каждый день, ворога себе не выбираешь, князь волей своей посылает, да в походе любой дурак из-за куста в спину ударить может… Не-е, зачем? Мне и так хорошо.

– О, наконец-то… – Олег увидел, как в дверях появились Велимош, Кошатик и Рига. – Чего вы так долго? Вас что, только выпустили? Сюда идите, сказывайте.

– Ясень опять весь в горести, – подсели к столу корабельщики. – Любаву-то его, оказывается, отец на смотрины увез. Замуж выдает.

– Как замуж? – не понял Середин. – Ведь срок не вышел, уговор в силе?

– Мы это, поблагодарить тебя хотим, новичок, – произнес Кошатик, паренек такой же молодой, как и Ясень, но любовных страданий не наживший. – Ты нас от нового рабства спас, добро наше защитил. Так теперь выходит, не зря мы в неволе страдали, ладью смогли заработать на общую артель…

– А, перестань, – отмахнулся ведун. – Дело житейское. Скажи лучше, в чем там у Ясеня с уговором не срослось?

– Так там и уговор был такой: поболтали у порога, согласились и разошлись, – ответил Велимош. – По рукам не били, условий не обговаривали. Сказал отец, что отдаст, коли за два года тридцать гривен Ясень заработать сумеет, – парень и обрадовался. О прочем токмо с зазнобой своей речи вел. Когда уплыли мы, то весть сюда дошла, что татям в лапы мы угодили. Корабельщиков убитых с нашего ушкуя люди на берегу нашли, часть товара порченого. До Торжка мы за два месяца так и не дошли, хотя торговцы заказов своих ждали, с нами отправленных. В общем, многие здесь за погибших нас сочли. Согласись, так оно почти что и было. В общем, целых два года ни одного известия о Ясене в Углич не пришло. Ни Любаве, ни родителям, ни вообще никому. Она, стало быть, горевала, горевала, плакала, молилась… Но разве погибшего слезами воротишь? Ну, и отец, знамо, свое гнул. Он, дескать, и не против был за желанного выдать. Но коли сгинул – какая его вина? А род ремесленный продолжать надобно, детей рожать, сыновей и внуков. Не в девах же старых Любаве оставаться, коли любимый середь вод речных сгинул? Любовь любовью, ан долг свой перед предками исполнять надобно. Род отчий продлевать, землю внуками Свароговыми заполнять. Вот и уболтал отец дочку свою, увез к новому жениху.

– Откель ты так подробно знаешь-то? – удивился Олег.

– Дык, пока Ясень убивался, мы с матушкой ее говорили. Она сказывала, поначалу всей семьей ждали, опосля всей семьей горевали, потом все вместе смирились. Батюшка Любавин, может статься, особо Ясеня не жаловал, однако дочь свою любил и поломать под волю свою не стремился. Но раз судьба так сложилась, то убедил ради детей пожить. Они ведь у бабы завсегда любимые, хоть по своей воле нагуляет, хоть по отцовскому повелению.