Ведун. Книги 1-18

Только после этого он ощутил себя в некоторой безопасности и улегся на спальник, пристроив рядом обнаженный меч.

Он не понял, что провалился в сон, и поэтому, увидев бабку и деда, которые крались к нему, сжимая в руках ножи и электрический фонарик, принял это за реальность. Начал отбиваться газетой, причем довольно успешно, пробился в соседнюю комнату, где стоял телефон, и позвонил в полицию. Закрыл глаза и стал ждать, что случится раньше: приедет наряд или его зарежут путающиеся в занавеске убийцы? Полотнище тряслось и выгибалось, колокольчик звенел, ножи мелькали в воздухе…

Колокольчик!!! Тревожная мысль все же смогла пробиться через толщу вязкого кошмара. Олег открыл глаза, услышал возню на топчане и сцапал меч. Приподнялся, наугад рубанул свою постель, откинулся обратно, закатился под топчан и стал торопливо нашептывать заговор на кошачий глаз.

Он никак не ожидал, что старички нападут на него в темноте. Обычно грабителям свет даже нужнее, нежели жертвам. В полумраке прятаться проще.

Закончив наговор и различив над собой близкие слеги, он выкатился на спальник – и увидел прямо над собой, на потолке, странное многолапое создание, напоминающее паука с человеческой головой, причем повязанной бабьим платочком. Тварь прыгнула вниз, поджав брюхо и выставив вперед его кончик. Опасаясь, что там жало, именно по кончику ведун и рубанул. Нежить взвыла, но прочно обхватила его лапами, словно связав.

Из-за печи показалась вторая тварь, с головой старика, пробежалась по потолку, стала спускаться по стене, нервно покачивая брюшком вперед-назад. Олег извернулся, ловя ступнями ножку топчана, резко согнулся, что есть силы ударяясь плечом в его край. Две верхние тонкие паучьи ножки обломились, хватка ослабла, и он смог выдернуть руку с мечом, рубануть показавшегося над краем постели старика. Посеребренный клинок легко вошел в тело, и оно с неожиданной легкостью рассыпалось лохмотьями, похожими на тряпки.

Тварь на нем зашипела, попыталась вцепиться в горло зубами – но зубы, к счастью, были человеческие и кожу только прищемили, хотя и очень больно. Середин, взвыв, согнулся снова, в этот раз метясь в деревяшки старушечьей головой, но сделал себе только больнее, откинулся, поднял меч и стал пилить им затылок существа.

Это подействовало – старуха откинулась, завыла. Он рывком высвободил вторую руку, перехватил лезвие с тыльной стороны, стал резать, прижимая сильнее. Тварь задергалась, отпустила его, соскользнула вниз, но убежать не смогла – карающий клинок опустился ей на спину, и монстр превратился еще в одну кучу лохмотьев.

Олег покрутился, присматриваясь и прислушиваясь, опустил оружие, присел возле останков ближней твари, провел над ними рукой.