Ведун. Книги 1-18

Кольчугу свою в людской оставь, ныне она тебе токмо мешаться будет.

– Не, чародей, вместе пошли, – мотнул головой стражник. – Кто знает, чего у тебя на уме?

Середин молча указал на трех стражников, расположившихся на тракте, уходящем вниз по долине. Тянулась дорога аккурат меж приболоченным кустарником и почти отвесным обрывом холма, оскалившимся белыми известняковыми пластами. Единственный путь к бегству дружинники Изборска надежно перекрыли. Бежать мимо крепости, потом через людные слободы, потом мимо святилища было бы вовсе глупо.

– Так что иди, не беспокойся. Да и не пойду я супротив Триглавы, не та у меня работа, богов гневить. Раз привела, ее волю исполню.

Ведун стянул с себя рубаху, скинул порты, взял платок и бабью юбку, полез в камыши.

Вскоре на краю поля, на нескольких сдвинутых вместе камнях потрескивал костерок, на нем поджаривался солидный кабаний окорок. Олег и его охранник, раздевшись до пояса, сидели рядом, прислушиваясь к происходящему в камышах.

– Как оно, скоро приплывут? – нетерпеливо поинтересовался воин.

– Нет. Что им возле города делать? – ответил Середин. – Шумно тут, народу много ходит, девки шляются, скотина всякая. Не нравится им в таких местах.

– Тогда чего мы делаем?

– Охотимся. Подманиваем. Приваживаем. Думаешь, я с голодухи окорок потребовал?

Ведун снял мясо с огня, несколькими решительными движениями срезал с кости мякоть, самый крупный кусок наколол и отправил рот. Прожевал и продолжил:

– Все дело в том, что запах копченостей они страсть как любят. Вот пусть и нюхают. Держи-ка клубок. Как пойдет, размотаешь до конца да где-нибудь закрепи.

Очищенную кость Середин привязал на нитку, снова полез в камыши, пробрался через прибрежный ил, бросил в воду и стал тянуть с клубка нить, отпуская ее вниз по течению. Когда же клубок закончился, вылез обратно к костру, сел возле огня, наколол на нож еще мяса.

– А это зачем? – кивнул на реку Морозко.

– Есть у русалок две слабости, друг мой, – неторопливо ответил ведун. – Это тряпье и мужики. Ну, сам понимаешь, бабы – они бабы и есть. В реках же и болотах и с тем, и с другим скудновато. Вот потому эти речные девки при каждом удобном случае и норовят из одежды женской хоть чего-нибудь украсть. Если оставить что на берегу, обязательно стырят. Даже нитки таскают, сплести или сшить себе что-нибудь надеются.

– Сиречь, на запах они подтянутся, а там нитку увидят и ее тоже забрать возжелают?

– Молодец, соображаешь, – похвалил помощника Олег. – А коли по ниточке ближе придут, то юбки-платки заметят. А тряпки прибрать захотят – нас разглядят."

"– Как разглядят?! – дернулся молодой воин.

– Сидеть! – резко осадил его ведун. – Ты на службе, забыл? Раз тебе выпало, ты собой ради города и пожертвуешь.

– К-как… – сглотнул Морозко.