Ведун. Книги 1-18

– Еще набегаются, – милостиво отмахнулась хозяйка.

Олег подкрепился, поблагодарил за угощение, тепло оделся и вышел со двора. Вместо паренька вокруг березы теперь бродил пожилой мужик. Завидев ведуна, он встрепенулся, стряхнул рукавицы, сунул за пазуху, напрягся... Но как поступить дальше, явно не знал.

– Не суетись, – посоветовал ему Середин. – Видишь, пеший я, не в дальний путь собрался. К святилищу схожу. Сами вы так ведь и не почесались богам поклониться.

– Ты это... Ты за меня тоже помолись, сделай милость... – попросил мужик.

– Помолюсь, – бросил ему Олег и свернул к реке.

Занесенный снегом по щиколотку лед даже не похрустывал под ногами, даром что зима началась толком всего неделю назад. Ведун и каблуком пару раз на середине пристукнул – но прозрачный гладкий панцирь держался прочно.

– Самое время зимники тропить... – вздохнул Середин, стряхивая иней с веток прибрежных кустов.

Знакомым путем он вышел к святилищу, попытался открыть ворота – те каким-то образом ухитрились смерзнуться. Олег, почесав в затылке, прошел дальше и влез внутрь через лаз возле идола Похвиста.

Вокруг бога непогоды было, естественно, чисто прибрано, алтарь укрыт небольшой камышовой циновкой, поверх которой лежала пара пирожков. Ведун, раз уж проходил мимо, отвесил идолу низкий почтительный поклон, но сам, разумеется, отправился к Маре. Раскидал вокруг снег, отряхнул заменяющий алтарь плоский гранитный валун, опустил на него пару вареных яиц.

– Ну надо же! – послышался за спиной веселый голос. – Что я вижу? Ведун, знахарь, защитник слабых людишек поклоняется богине смерти! Какое удивительное открытие.

– Чего тут удивительного? – пожал плечами Олег. – Я столько людей отвел от ее чаши, что давно сбился со счета. Не хочу, чтобы она гневалась. К тому же Мара – прекраснейшая из всех богинь. Ее лик подобен лунному свету, ее руки словно выточены из слоновой кости, ее губы манят, как утренний рассвет.

– Вот только поддаваться этому желанию не стоит, – обошел идола и встал за ним уже знакомый по застолью в проклятой корчме взлохмаченный паренек. – Поцелуй Мары способен забрать жизнь даже у бога. Смертных же превращает в невесомую пыль.

– Не холодно в одной рубахе? – поинтересовался ведун.

– Мне? – рассмеялся парень и встряхнулся весь, словно мокрая собака. Его свободная полотняная рубаха при этом превратилась в щегольской зипун, а тонкие замшевые сапожки – в вышитые красным катурлином валенки. – Так лучше?

– Лучше, – согласился Олег. – А то при одном взгляде на тебя озноб пробирал.

– Озноб? – почему-то снова развеселился он. – Озноб тебя проберет, когда ответ на загадку получишь.

– Меня съедят?

– Такой мелочью отделаешься, только если сильно повезет, – радостно сообщил Похвист.