Ведун. Книги 1-18

Деревенские на обнаженную саблю косились, но все равно наступали, не отрывая от Радоши глаз. Косы и палки взметнулись вверх, готовые нанести удар ненавистной чародейке. Ведьма сняла платок, неторопливо прогулялась к иве, повесившей ветки к самой воде, нырнула под них и подбросила платок вверх. Налетевший ветер подхватил его, кинул на людей. Смерды шарахнулись в стороны, и сатиновая тряпочка мягко упала на траву. К этому мгновению под ветками ивы было уже пусто. Мельничиха исчезла, не оставив никаких следов.

– Проклятая тварь! Ведьма! Отродье водяное! – недовольно забурчали мужики, опуская свое оружие. Бабы отчаянно плевались в сторону ивы, однако подходить к дереву опасались. – Гнусное порождение. Гадюка лесная!

Все изящество чародейства понял только ведун. Отвлечь внимание платком, поставить морок и уйти прямо из рук своих ненавистников – красиво и ловко. Правда, Олег знал и то, что, поставив морок, следует позаботиться о многих деталях. Например, о том, что даже невидимый человек оставляет следы, по которым его можно обнаружить. Поэтому лишь Середин обратил внимание на упитанного полосатого кота, не спеша пробирающегося через траву. Кот раздвигал листья осоки аккурат на ту ширину, которая нужна, чтобы человеку хватило поставить ногу.

Разочарованные деревенские обитатели стали расходиться. Ведун их ничуть не интересовал – ни с саблей, ни без. Олег спрятал оружие, поднял платок, не тронутый никем из смертных, тихо позвал:

– Кис, кис, кис..."

"Кот остановился, повернув морду в его сторону. Середин подошел ближе, кинул платок на траву в паре шагов перед мохнатым охотником на мышей, подмигнул ему и отправился к дому Беляны за поленьями для костра. На полпути оглянулся – платок и кот исчезли, оставив за собой ведущий к броду след из примятых стеблей.

Для торжественного аутодафе Олег выбрал место на песчаной отмели, выдавшейся от оврага на пару шагов в реку. Снизу положил две толстые слеги, затем насыпал добрую охапку щепы, наколотой от хорошо просушенных поленьев, потом слой из тонких полешков и на самый верх водрузил четыре ведьминых поклада, по одному принесенных на лопате от ям. Сделанный таким образом костер мгновенно полыхнул прямо от трута, на который ведун высек несколько искр, и быстро поднялся выше, чем по пояс. Через полчаса все было кончено: сырые заговоренные деревяшки, неимоверно чадя, обуглились, превратились в красные угольки, а затем и в золу. Тем не менее Середин дождался, пока костер прогорит до конца, до самого последнего уголька, и только после этого сбросил остатки кострища вместе с закопченным песком на стремнину реки.