Ведун. Книги 1-18

Температура сварки должна быть на уровне тысячи ста пятидесяти градусов плюс-минус пара десятков… — Олег сообразил, что восхищенно смотрящая на него шаманка такой лексики не поймет, и уточнил: — Светло-желтое каление. Ошибешься в определении цвета — все пойдет прахом. При перегреве получится пережог, при недогреве — недовар. Вдобавок у стали на поверхности постоянно появляется окалина, горн норовит подбросить шлак, и если, складывая полосу, ты хоть раз такое пропустишь — в теле клинка возникнет каверна. Полоса всегда должна быть равномерно прогрета до одинаковой температуры независимо от размера. Хоть одна ошибка — и вся работа в мусор. Каждый раз, опуская заготовку в горн или начиная работать мехом, прощаешься с клинком навсегда. А повторять проковки нужно не раз, не два. Минимум раз пятнадцать. Самый простой меч — половина месяца работы.

— Надо же! Амулет с живой силой сделать проще. Достаточно выбрать жертву и заманить к духам воздуха.

— Любую?

— Сильную. Чем сильнее жертва, тем сильнее амулет.

— Ты меня научишь?

— Не знаю… А ты меня?

— Ковать железо? А ты молот-то удержишь?

— А духи воздуха согласятся на твою плату за уговор?

— А-а-а… Значит, не все так целомудренно?

— Не знаю. Мою плату еще ни разу не истребовали.

Как-то получилось, что они опять сошлись лицом к лицу, едва не касаясь лбами. Но Олег заметил, как на фоне озера мелькнул наконечник копья — нукеры несли службу, — и спохватился:

— Пойду работать. Не то угли прогорят, а железо перекалится.

— Но я все же посмотрю, ты не против?

Олег чувствовал, что в этот раз у него будет мало времени, и ограничился четырнадцатью сложениями. Но закончить работу все равно не успел. Когда он уже начал придавать булатной полосе форму клинка, к дому прискакал Бей Джебе, на этот раз серьезный, даже хмурый. Но теперь не просто в халате, а в халате, крытом сверху дорогим золотистым шелком с алыми райскими птицами.

— Они идут, Тенгизхан, — только и сказал степняк. — Я разослал вестников, нукеры со всех оазисов и долин собираются к ущелью Чарклык. Там река, иным путем китайским ратям не пройти. Колодцев Башкургана и Мирана на них на всех не хватит. Пустыня.

— Сколько их? — отложил заготовку на край горна ведун.

— Дозорные не менее двадцати тысяч насчитали. Но они пешие, им до Чарклыка дня четыре идти. Мы соберемся через два."

"— Тогда ответь мне, мой друг Джебе, что вы хотите сделать? У вас уже есть в достатке добыча, деньги. Вы можете уйти за Стену и раствориться в ущельях и степях. Либо пролить кровь. Свою кровь. Много крови. Но доказать, что трогать вас отныне очень и очень опасно.

— Я скажу, Тенгизхан, — вскинул подбородок степняк. — Много поколений мы терпели боль и унижение от колдунов из-за Стены.