Ведун. Книги 1-18

— Супротив чародейства мечом не ударишь, — печально признал Чабык.

— Вы же хотели войны? — передернул плечами Середин. — Вот вам и первая стычка. Пятеро нукеров против одного колдуна. Интересно, сколько их там, в обороне крепости?

— Вестимо, не один.

— Возьмем, узнаем. Болиголов у меня есть, корень одолень-травы есть, еще у вашего кочевья выкопал. Ромашка… Чабык, мне еще нужен рог коровы и волчьи когти. Найдешь?

— Спрошу у джунгарцев. Мыслю, скоро найдем. Волков на пастбищах пастухи каждую зиму по несколько штук убивают. Наверняка шкура с когтями у кого-то осталась.

Про рог он и поминать не стал. Этого добра у скотоводов…

— Тогда ищи. Я пока начну готовить зелье.

— Что за одолень-трава такая? — переведя дух, поднялась Роксалана.

— Русалочий цветок.

— Ты издеваешься, да?

— Ничего подобного! Кувшинка это, обычная болотная кувшинка. Говорят, русалки любили цветы эти рвать и ими украшаться. Чтобы уберечься от таковой напасти, кувшинки научились русалок отпугивать. Так с тех пор и повелось, что никакая нечисть одолень-травы не касается. Цветы кувшинки по обычаю трогать нельзя, не то русалки мстить станут. Из зависти, что ты сорвал, а они не могут. Нежить — она такая. Сама понимаешь. Но вот ежели корень высушить да растереть — ни одна нечисть приблизиться не посмеет. А посмеет — так и умрет на месте. Отравится. Еще, сказывают, любовный напиток из ее отвара получается хороший, и от зубной боли он же помогает. Но я не пробовал.

— Надо же. А я и не знала.

— Остальные добавки ее действие только усиливают. Болиголов мучает, когти рвут, рог бодает. Нужно растереть и смешать. Вместе с наговором от колдовства — хорошая защита от любой магической атаки.

— Ну так растирай! Чего сидишь?

Составить зелье из травки и принесенных кочевниками добавок Олег смог только через два часа. Высыпав его в березовый туесок, ведун прикрылся щитом и, пригнувшись, чтобы ноги не выглядывали, перебрался под навес. Там он двинулся вдоль жердяной стены, высыпая по самому краю тонкую струйку порошка:

— У родовитого холма, на мертвом россохе, на Алатырь-камне дуб стоит, небо держит. Ветви в небо вросли, корни в камни вросли. Никто его не покачнет, не передвинет, ни со света сживет. Дай, дуб, силу когтям волчьим за землю держаться, как корни твои держат, дай стенам силу, чтобы, как ты, не качались. Построй, дуб, округ меня забор железный, дом булатный, нору каменную, но открытую. Да не будет из той норы хода ни злому, ни доброму, ни летучему, ни ползучему, ни холодному, ни горячему, ни слову колдовскому, а только плоти живой, человеческой. Да не будет стене той ни износу, ни обману, ни перегляду до самого моего века.

Олег перевел дух, вытянул за нитку из-за пазухи свой оберег — тот выглядел совершенно целым.