Ведун. Книги 1-18

Все остальное время полагалась только солонина, вяленое и сухое мясо и сласти, в просторечии называемые сухофруктами.

Первую неделю путники двигались по холмистой степи. Потом холмики подросли и покрылись глинистыми проплешинами. Потом увеличились еще больше — но все равно составляли незначительную часть пейзажа. Через месяц холмы исчезли — по сторонам, куда хватало глаз, лежала равнина. Вот только юный Судибей почему-то начал нервничать больше обычного, усилил дозоры и норовил прижать обоз как можно ближе к скалистым пенькам, поджимающим степь с севера.

— Классные скалы, — оценила их из-под вскинутой ладони Роксалана. — Эх, тут бы пару деньков полазить! Давно я этим делом не баловалась.

Так началась месячная дуга вокруг чересчур сильных городов. Закончилась она опять среди скал — вот только занимающих уже больше половины степных угодий. Здесь случилось пройти три дня вообще без единого водопоя. Но возчики запасли драгоценную влагу для себя и лошадей во все емкости, от бурдюков до котлов, временно лежавших на телегах без пользы, табуны прогнали через опасный участок за день, коров и быков — за два, а овцы благополучно протрусили и так, мужественно дотерпев до ручейка под единственной скалой с заснеженной вершиной.

Тот ручеек и стал новой путеводной нитью, что через две недели вывела путников к морю с прозрачной водой сказочно-изумрудного цвета, с пологими галечными берегами и обильными кустарниками вдоль них. Вода была еще и теплой — Олег и Роксалана с удовольствием в ней купались по пять раз на дню. Кочевники смотрели издалека и цокали языками. Шаманка же пыталась удержать:

— Куда? Уббе утащит! Даже жертвы никакой не принесли! Глянь, пузыри идут! Не иначе, уббе…

Воительница корчила рожи и пугающе бесшумным брассом, подныривая под волны, уплывала вдаль на сотни шагов, доводя Ургу до истерики."

"— Она же красивая, посланник! Ты токмо глянь, какая красивая! Ее шильтены скрадут, на остров себе поселят. Что делать станешь? Остров шильтенов невидим — что ни ночь, на новое место переходит. На него никому из смертных дороги нет. Скрадут — не вернешь!

— Если шильтены поселят ее у себя на острове, через месяц он станет мертвым, — ехидничал Олег и саженками гнался за девушкой. Но догонял редко — Роксалана плавала лучше.

Иногда к купальщикам подходил Любовод, раздевался, входил в воду, ополаскивался. Сын русалки знал, что водяной нежити ему можно не бояться. Но все равно относился к воде с уважением.

Вокруг моря путники не спеша пробирались к реке Или. Точнее — к ее западному рукаву. Если встать на стремена, было видно, как тростниковые заросли, перемежаемые протоками, помахивают своими коричневатыми кисточками еще далеко, далеко на восток, до самого горизонта.