Ведун. Книги 1-18

 — Она тебе сопротивлялась? Не мог справиться?

— Слушай, успокойся ты наконец! — Середин ощутил, что настроение воительницы переменилось, и решительно отвел ее руку. — Вспомни, как она была одета! Натурально святой на паперти. Когда ее раздевали, чтобы осмотреть, я это тряпье в печку и кинул. Что я его, обыскивать стану?

— С твоими мозгами тебе только камнедробилкой работать, — сообщила Роксалана. — Тебе что валун придорожный, что ноутбук — все только на щебень и годится.

— И вообще! — решил поставить точку в споре Олег. — Ты мне не сват, не брат и не жена. И много раз говорила, что замуж за меня не собираешься. Так какое твое дело, с кем и как я встречаюсь?

— Это что, предложение? — удивилась Роксалана. — Ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж?

— Ты согласна? Отлично! Тогда завтра же объявим о сочетании!

— Свадьба по здешним обычаям? — хмыкнула воительница. — Разрешающим многоженство? Ты кого обдурить пытаешься? У меня по качеству ведения переговоров круглая пятерка в дипломе!

— Здорово! Тогда скажи, как велит искусство дипломатии выходить из нынешней ситуации?

Собеседница задумалась, вернула наконец косарь в ножны, вытянула палец к шаманке:

— Где стоит истинный истукан Уманмее?"

"— У меня под юртой, в убежище. Его нельзя ставить в святилище, мужи подвергают его осквернениям, — ответила Урга. — А еще я знаю, что ты сделала с кроликом.

— Неужели это и вправду ты? — наконец усомнилась Роксалана и вплотную приблизилась к шаманке, пытаясь разглядеть глаза. Но скоро сдалась: — Темень какая. Ладно, утро вечера мудренее. Я ненадолго отлучусь, умоюсь перед сном. И вообще…

Воительница выбралась наружу.

— И что она сделала с кроликом? — не удержался от вопроса Олег.

— Оживила.

— Мертвого? — на всякий случай уточнил ведун.

— Это неважно, — отмахнулась шаманка. — Тут главное, чтобы не грибы давали волю пророчице, а пророчица давала волю им.

— Кто о чем, а вы все про поганки! — горько рассмеялся Олег.

— Ты не понимаешь! — придвинувшись ближе, попыталась объяснить девушка. — Пророчица волю должна иметь, дабы хрустали небесные пробить и дух свой перед Уманмеей поставить. Свою волю! Жены же наши от той воли с рождения отрекаются. Привыкли они без заботы жить. Отцы их растят, отцы для дочерей мужей находят, мужи от бед обороняют, мужи кров и пищу добывают, мужи волю рекут, как и что делать надобно. Засим и привыкают жены в чужой воле и послушании быть, ничего не требовать, лишь веления и деяний чужих ожидая. Пророчица же сама должна ответ от богини истребовать, а не ее благости ждать. Изо всех жен, виденных мною на путях своих, токмо твоя спутница сама волю свою речь способна, а не пред чужой преклоняться. Из нее пророчица получится, об том я сразу поняла.