Ведун. Книги 1-18

 — Мужиков тут, почитай, не осталось. Я да он — и за старост, и за ратников, и за кобелей. Мы тебя, знахарь, похоронили вовсе. Ан ты живой! Как, откуда?

— Это я вас, честно говоря, похоронил, — мотнул головой Олег. — Аркаим поклялся, что выпустил вам кишки, привязал к лошадям и следом бегать заставил.

— Руки коротки у старого упыря нам кишки выпустить! Он, как ты пропал, едва умом не тронулся. Мы же, не будь баранами, тут же и утекли. Да чего мы здесь стоим? Таковую радость за шумным пиром обсуждать надобно! Эй, наверху! Бабы, ворота отворяйте. То не ворог, то друзья старые к нам наведались! Не будет крови, не бойтесь. Отворяй!

Птух тоже не мог похвастаться многочисленностью — но счет его обитателей шел хотя бы на сотни, а не на десятки. И пусть население его состояло почти из подростков, женщин и стариков, какое-никакое угощение подступившей армии они организовать смогли, выставив несколько бочонков вина, браги, солений, моченых яблок, меда, соленых арбузов и вяленых груш. С мясом было беднее — но как раз по нему кочевники и не соскучились.

Столы накрыли в городе, наверху: спускаться вниз, в темные, похожие на катакомбы, дома, кочевники отказались наотрез. Во всяком случае — поначалу. Потому как нукеры нежданно оказались не покорителями, а просто друзьями, многие из прислуживающих на пиру женщин и входящих в тело девах сочли возможным построить им глазки. Соскучившиеся в походе по женским ласкам воины устоять против такого не могли. А может, дело было и наоборот — ведун не приглядывался. Нашли люди общий язык — и хорошо.

— Вот уж не ожидал, вот не ведал! — никак не мог успокоиться Любовод. — Поначалу, честно скажу, и не признал. Токмо как ты про поход прошлый сказывать начал, так и догадался. Не признать, не признать! Заматерел! Урсулу и вовсе токмо по глазам от прочих баб отличить можно! Вот уж никак помыслить не мог, что жалкая и смирная рабыня твоя броню на себя нацепит и меч в руку возьмет, — ткнул пальцем в Роксалану купец.

Олег еле успел сильным рывком опрокинуть его на спину, а потому стремительный шамшер не снес новгородцу голову, а срубил угол открытого люка. Второй взмах ведун принял на свой клинок и сделал шаг вперед, оттесняя спутницу от друга:

— Ты сбрендила?! Он ведь просто обознался! — Середин оглянулся: — Это не Урсула.

— Я понял, — хрипло согласился Любовод. — Глаза… Токмо глаза и походят. Прощенья просим, ведун.

— И она тоже. — Олег отобрал у девушки оружие, вложил его обратно в ножны. — Сядь, тебя никто не оскорблял.

— Кто такая Урсула?! — Пальчики воительницы опять поползли к рукояти меча.

— Замолчи немедля! Угробишь всех, — наклонившись к ее уху, коротко шепнул Олег и, взяв за локоть, вернул на свое место. — У тебя хорошее вино, дорогой друг! Так и ударяет в голову.