Ведун. Книги 1-18

 — Там же всех перебьют! Затопчут! Ты сам же только что сказал!

— Бывает, не повезло. Но иначе никак. Или я, или все. Только от меня зависит точка булгарской атаки. Ничего не поделать, никто не живет вечно.

— Блин, да это даже не наша страна! Не наша земля! Чего ради?!

— Эти люди оказались под моей рукой. Я не могу их предать.

— Ты сбрендил, Олежка! Ты идиот.

— Все, уходи. Поздно будет. — Ведун натянул поводья перед строем конницы: — Помогите, ребята! Копье кто-нибудь с повозки передайте!

— Олег, уйди! Ты же командир. Ты должен быть в стороне, следить, руководить.

— Они выстраиваются рядами, Роксалана. Уезжай немедленно!

— Вот уж хрен! Раз ты остаешься, то и я останусь. Копье мне дайте! Самое большое!

— Дура, тебя же затопчут!

— Только вместе. Вместе уходим или вместе остаемся.

— Зачем тебе? Беги!

— А тебе зачем?

— Проклятие, Роксалана! Я мужчина. Я должен сражаться! За тебя и за себя! За всех! А ты…

— Кто я? — зловеще зашипела девушка.

— Твое копье, чародей.

— Твое копье, чародейка.

— Так кто я, милый? Скажи, очень хочется услышать…

— Не судьба. Драпать уже поздно. Они атакуют. — Олег повернул скакуна мордой к врагу и по очереди стал дергать поводья, заставляя того попятиться. Вместе со спутницей они втиснулись в общий строй и опустили копья.

Под всадниками уже дрожала земля, в лицо повеяло холодом. Показалось, что даже солнце стало тусклее от этого зрелища. Кованая рать шла столь плотно бок к боку, что ноги всадников зажимало между лошадьми. Вместо лиц — мертвые стальные маски, острия опущенных рогатин метились прямо в грудь. И вся эта закованная в железо масса разгонялась все сильнее и сильнее. У Олега появилось ясное ощущение, что он встал в двух шагах на пути ревущего товарного состава.

— Ар-р-ра-а-а!

Он вскинул щит, встречая копье булгарина, привычно отклонил, вогнал свое ему в бок, но грудь чужого коня с такой силой врезалась в мерина Олега, что того подбросило и повернуло, завалило назад. Роксалана уже успела исчезнуть. Ведун ткнул копьем поперек движения, подколол смотрящего в сторону врага в основание черепа — тут пику вырвало, а сам он вылетел из седла, перекатился через круп лошади второго ряда и ухнулся вниз."

"Все происходило, как перед горной лавиной: она напирала и отшвыривала все на своем пути. Второй ряд навалился на третий, тот попятился к телегам. Вниз полилась кровь, кочевник исчез. Олег увидел перед собой оскаленную морду коня, перерубил ее — но грудь мертвой лошади все равно отбросила его назад. Он увидел над собой сплошной полог из брюх, подпруг и стремян — вспорол те, что ближе, оттяпал две ступни, до которых смог дотянуться, отполз. Туши начали проседать. На миг мелькнуло небо, потом — наконечник копья, направленный в грудь.