Ведун. Книги 1-18

Девочка то ли не замечала этого, то ли ей было все равно. — Вот, скажем… Колодец-то у дома твоего деда — сухой?

— Сухой, — просто ответила Всеслава.

— А я вот знаю, что им пользуются.

— Пользуются. Только про это не надобно говорить!

— Давай-ка мы вот здесь присядем… — Олег опустился на пенек. Удачное местечко: кустарник скрывал их от деревни. — Ты ведь никуда не торопишься, Всеслава?

— Не тороплюсь. Токмо дедушка всем запретил с тобой разговаривать. Всем, окромя Глеба и Яромира. Попадет мне."

"— А я защищу! — пообещал ведун. — Так что там, в колодце, коли не вода?

— Мать говорила, вроде ход подземный, в холм… Но она уж давно умерла, а я не помню точно. А больше со мной про этот колодец никто не разговаривает.

— Живешь-то у деда? — Олег сорвал веточку, повертел в руках. Надо бы хоть игрушку какую-нибудь ребенку сделать, дудочку… Но он не умел.

— Нет, я у бабки Луши живу. И ей веселее, и деду Борису спокойнее, под ногами никто не путается. А еще я дядьев боюсь, чудные они.

— Это верно, — вспомнил ведун о разноволосых братьях. — Всегда такие были?

— Вроде нет… Но я мала была. Вроде раньше и разговаривали, и смеялись… Не помню, дядя Олег, не спрашивай! Страшно мне. — Всеслава уселась на корточки, пригорюнилась. — Детей в нашей деревне мало, играть со мной не хотят, сироткой дразнят. Поиграй со мной?

— Во что? — опешил Олег.

— Да хоть в горелки!

— Нет, не сейчас. В другой раз поиграю, обязательно, а пока давай еще поговорим. Ты в деревне всех знаешь… Вот, Ратмира знаешь?

— Не люблю его! — сморщила личико Всеслава. — Противный. И дерется, когда никто не видит.

— Я тоже его не люблю, — усмехнулся Олег. — А Яромир, дед его, тоже внука не любит?

— Да его никто не любит! Противный…

— Ясно. И еще скажи: бывала ты в Овражках?

— Ой, не ходи туда, дядя Олег! — подскочила Всеслава. — Бабка Луша сказывала, там чародей всех заколдовал! Борис туда ездил весной с сыновьями, а вернулся — лица на нем не было! Тогда и караулить дядьев поставил.

— Час от часу не легче, — вздохнул Середин. — Ни в чем тут у вас не разберешься. Вот что, Всеслава… Как тебя бабка-то зовет?

— Она мне не родная, — напомнила девочка. — А зовет Славой, как же еще звать?

— Ну да, ну да… — С детской логикой лучше не спорить. — Имя у тебя какое-то не деревенское. Так постой, Слава, у Бориса, выходит, дочь была?

— Была, мать моя. Токмо умерла три года как.

— А отец твой где же?

— Отец в Еловом лесу сгинул вскорости. Потому как не умерла моя мама, — вдруг сообщила Всеслава и замолчала, поджав губы.

— Не умерла — а что же?

— В лесу пропала! — сердито нахмурилась девочка. — Не будешь теперича со мной играть, да?

— Да отчего же?

— Да уж оттого! Все говорят: кто в Еловом лесу пропал без следов, того умрун-чародей себе в слуги определил.